Приёмник в шлемофоне ожил:
— Седьмой, я — База. Впереди по курсу аэродром Вязьма-Южная. Полоса обозначена дымами. Как видите?
— Вижу, — ответил Скиф.
Три столба серого дыма поднимались над лесом. Под ними, в разрыве облаков, показалась бетонная полоса — длинная, широкая, с рулёжными дорожками и капонирами, вырытыми в склоне пологого холма. Рядом темнели корпуса ангаров, вышка КДП, зенитные позиции по периметру. Аэродром был новый, построенный, видимо, незадолго до войны, и почти не пострадавший от налётов. На стоянках уже стояли самолёты — не меньше полка: И-16, МиГ-3, несколько новеньких ЛаГГ-3, которые Скиф видел пока только на картинках в штабных сводках.
— Захожу первым, — сказал он.
«Ишачок» коснулся бетона мягко, почти нежно — сказались полтора месяца непрерывных полётов. Скиф зарулил на стоянку, заглушил мотор и выбрался из кабины. В лицо ударил влажный ветер — здесь, под Вязьмой, было прохладнее, чем в Могилёве. Пахло хвоей, бензином и чем-то неуловимо мирным, почти забытым.
К самолёту уже шли люди. Первым — высокий подполковник с усталым лицом и орденом Красного Знамени на груди. За ним — несколько командиров, техники, особист с петлицами капитана.
— Старший лейтенант Степанов? — подполковник остановился в двух шагах. — Командир сводной группы?
— Так точно. А вы?
— Подполковник Савельев. Командир сто пятьдесят шестого истребительного. Мне звонил Горелов. Сказал — придёт группа, сказал — вы лучшие.
Скиф чуть не усмехнулся. Лучшие. Двадцать одна машина из шестидесяти, бывших в начале июля. Полтора десятка погибших пилотов. Но вслух сказал другое:
— Мы воевали как могли, товарищ подполковник.
— Знаю, как вы воевали. Мне докладывали. Переправа через Неман, колонна под Зельвой, Бобруйск, Борколабово. Если бы все так воевали, немцы не стояли бы под Смоленском.
Скиф промолчал. Савельев продолжил:
— Ваша группа поступает в моё распоряжение. Машины поставите в дальние капониры — там есть места. Пилотам — отдых. Завтра — на построение, получите задачу.
— Есть.
Савельев уже повернулся уходить, но остановился.
— Да, Степанов. Там, в штабе, вас кое-кто ждёт.
Скиф напрягся. Опять? Неужели особист?
— Кто? — спросил он.
— Из штаба армии. Генерал-майор авиации. Говорит, хочет лично познакомиться с командиром группы, которая воюет «не по уставу».
Савельев усмехнулся, но в усмешке этой не было враждебности. Скорее — любопытство.
— Понял, — сказал Скиф. — Сейчас подойду.
--
Штаб сто пятьдесят шестого полка располагался в добротном кирпичном здании бывшего райкома партии. Внутри было чисто, накурено, по стенам висели карты с пометками. За столом, заваленным сводками, сидел человек в генеральской форме. Ему было лет пятьдесят, лицо — обветренное, с глубокими морщинами у глаз, взгляд — цепкий, оценивающий. Рядом стоял особист Князев — Скиф не ожидал увидеть его здесь, но тот, видимо, прибыл раньше.