— Ты счастлива? — спросил он, когда мы сели рядом.
— Да, счастлива, — ответила, и это было правдой.
Глеб поднял бокал.
— За альфу и его жену, — сказал он. — За тех, кто умеет сражаться и любить с одинаковой яростью.
Мы выпили. Анна подошла ко мне и обняла меня.
— Ты заслужила это, — прошептала она.
Я обняла её в ответ, чувствуя, как тепло её объятий согревает меня.
Вечер был тихим, но полным смысла. Мы говорили о прошлом, о битвах, о том, как мы выжили. Но больше — о будущем. О том, что мы построим вместе. О том, какие традиции мы создадим.
Когда гости разошлись, мы остались вдвоём в малой гостиной. Свечи догорали, и только лунный свет заливал комнату серебром.
Ивар подошёл ко мне и обнял меня, прижимая к себе.
— Ты наконец моя, — сказал он.
— Я всегда была твоей, и только, — ответила я.
Он поцеловал меня — медленно, глубоко, как будто хотел запечатлеть этот момент навечно. Я чувствовала, как его руки обвиваются вокруг моей талии, как его сердце бьётся в унисон с моим.
Мы стояли так, глядя на луну за окном, и я знала, что этот вечер навсегда останется в моей памяти.
Завтра начнётся новая жизнь. Но сегодня я была здесь, в его руках, и я была дома.
Глава 44
Дни после свадьбы текли мягко, как вода в горном ручье — спокойно, но не застаиваясь.
Мы не уехали в свадебное путешествие, потому что Логово было нашим домом, а дом — это не место, которое покидают ради праздника.
Мы остались, и каждый день я открывала в нём что-то новое. Ивар водил меня в те уголки, куда не заглядывали гости — в старые библиотеки, на крыши башен, где ветер гулял свободно, в сады, где росли розы, посаженные ещё его матерью. Он показывал мне не Логово альфы, а Логово человека, который жил здесь всю свою жизнь.
Я, в свою очередь, показывала ему музыку.
Не ту, которую играла на смотринах, не ту, что звучала в бальном зале. Я начала учить детей. По утрам, когда солнце только поднималось над стенами, собирала их в старой музыкальной комнате, где стоял расстроенный рояль, и я показывала им, как извлекать звуки из клавиш.
Сначала они были неуклюжими. Их маленькие пальцы не слушались, ноты разбегались, как испуганные воробьи. Но я не сдавалась. Показывала им снова и снова, и постепенно их руки находили правильный путь. Учила их не просто играть — я учила их чувствовать. Слышать тишину между нотами, понимать, что музыка — это не набор звуков, а разговор.
Через две недели они уже могли сыграть простую мелодию. Я сидела в углу, слушая, как их неуверенные пальцы пытаются сложить первую песню, и чувствовала, как в груди разливается что-то тёплое и огромное.