— Хочу спросить тебя кое-что, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Прямо здесь, перед всеми.
В толпе поднялся шёпот. Старейшины переглянулись. Лера, стоявшая в первом ряду, побледнела.
Ивар смотрел на меня несколько секунд, затем медленно кивнул.
— Спрашивай.
Я сделала глубокий вдох.
— Почему я? Ты почти не говорил со мной. Ты не знаешь, кто я, откуда я, что я умею. Ты видел меня лишь несколько раз. Почему ты выбрал меня, а не тех, кто стоял перед тобой днями?
Толпа затаила дыхание. Я чувствовала, как сотни глаз впиваются в меня, как воздух становится плотным, почти осязаемым.
Ивар молчал. Он стоял на помосте, глядя на меня с высоты, и в его глазах мелькнуло что-то — не гнев, не раздражение, а скорее уважение.
— Ты права, — сказал он наконец. — Я почти не говорил с тобой. Но я слушал. Я слушал твою музыку. И я слышал твой запах. Я видел твой взгляд. Ты не притворялась, как другие. Ты была настоящей. И это стоит больше тысячи слов.
Он сделал паузу, обведя взглядом толпу.
— Я не выбирал тебя за твоё происхождение. Я выбрал тебя за твою душу. И если ты сомневаешься во мне — я готов доказать тебе, что ты не ошиблась. Но я не буду делать это сегодня, если ты не готова.
Он опустился на одно колено на помосте — передо мной, перед всем Логовом.
— Я не буду торопить тебя, Инга. Ты сказала, что боишься. Что всё слишком быстро. Тогда давай сделаем так: я объявлю тебя своей избранной, но не женой. Ты будешь жить в Логове, будешь учиться быть волчицей. Если через месяц ты решишь, что я — твой выбор — я женюсь на тебе. Если нет — я отпущу тебя. Но всё равно помогу тебе пробудиться.
Толпа ахнула. Старейшины зашептались. Лера сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки.
А я стояла на краю помоста, глядя на него, стоящего на коленях, и чувствовала, как внутри меня что-то меняется. Страх уходил. На его место приходила решимость.
— Хорошо, — сказала я. — Месяц. Я согласна.
Ивар медленно встал, и на его лице появилась та самая тёплая улыбка, которую я видела в саду.
— Тогда начнём, — сказал он.
Площадь взорвалась аплодисментами. Но я смотрела только на него.
Месяц. И я должна была решить, кто я — игрушка, невеста или нечто большее.
Глава 18
Утро после объявления началось для меня с боли.
Я проснулась оттого, что всё тело ныло, как будто я провела ночь, сражаясь с невидимым врагом. Мышцы рук и спины гудели, а в висках пульсировала глухая, тупая боль. Я села на кровати и посмотрела на свои ладони. Они выглядели так же, как всегда, но под кожей я чувствовала странное покалывание — словно та сила, которую Ивар передал мне в ту ночь, всё ещё бродила по моим венам, ища выход.