К концу часа я стояла, согнувшись, опираясь руками на колени, и чувствовала, как пот стекает по лицу. Мышцы горели, но в груди было странное удовлетворение.
— Ты медленная, — сказал Глеб. — И слабая. Но у тебя есть чутьё. Ты чувствуешь удар до того, как он приходит. Это не учится. Это врождённое.
Я выпрямилась и посмотрела на него, тяжело дыша.
— Что это значит?
— Это значит, что твой волк уже просыпается, — сказал он. — Он не даёт тебе оборачиваться, но он даёт тебе инстинкты. Ты должна учиться использовать их.
Ивар стоял у двери, скрестив руки на груди. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой.
— Отдыхай, — сказал он. — Завтра будет ещё тяжелее.
Я кивнула, чувствуя, как ноги подкашиваются. Я вышла из зала и направилась в свою комнату, но по пути остановилась у окна, выходящего в сад. Там я увидела Леру.
Она стояла у фонтана, одна, и смотрела на воду. На ней было простое тёмное платье, и в руках она держала розу. Она не двигалась, не оборачивалась, но я чувствовала, как от неё исходит холодная волна напряжения. Сейчас она не была похожа на ту надменную женщину, которую я встретила в первый день. Она выглядела… потерянной.
Я сделала шаг назад, не желая привлекать её внимание. Но в этот момент она повернулась и посмотрела прямо на меня. Её глаза были тёмными, пустыми, без привычного жёлтого огня. Она не улыбнулась и не нахмурилась. Она просто смотрела.
А затем она отвела взгляд и ушла в тень сада, не сказав ни слова.
Я стояла у окна, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Лера не напала на меня. Она не угрожала. Но это молчание было более зловещим, чем любые слова.
•••
Остаток дня прошёл в странной, тягучей тишине. Я вернулась в комнату, приняла душ, сменила одежду. Тело ныло, но я чувствовала, как с каждым движением мышцы наполняются новой силой. Глеб сказал, что у меня есть чутьё. Значит, мой волк действительно просыпается.
Вечером я спустилась в малую гостиную, где обычно собирались музыканты. Тёма, Сергей и Вадим уже сидели там, лениво перебирая струны и разговаривая о пустяках. Когда я вошла, Тёма поднял голову и ухмыльнулся.
— О, наша будущая альфа-самка! Как тренировки? Уже научилась кусаться?
— Пока только падать, — ответила я, садясь в кресло.
— Это уже прогресс, — сказал Вадим, не поднимая глаз. — В Логове падать — это нормально. Главное — уметь вставать.
Тёма засмеялся, но смех его был нервным. Даже он, вечно весёлый, чувствовал напряжение, которое висело в воздухе после вчерашнего объявления.
Вдруг дверь открылась, и на пороге появилась Лера. На ней было длинное чёрное платье с высоким воротом, волосы собраны в тугой узел. Она улыбалась — холодно, вежливо.