— Инга, можно тебя на пару слов? — спросила она. — Я хотела бы поговорить с тобой наедине. О твоём положении в доме.
Я почувствовала, как внутри меня напряглись все мышцы. Но я не могла отказаться. Это было бы слишком подозрительно.
— Конечно, — сказала я, вставая.
Я вышла за ней в коридор, и она повела меня в свою гостиную — ту самую, что я видела в первый день. Комната была обставлена с дорогой роскошью: тяжёлые портьеры, мягкие диваны, позолоченные канделябры. На столике стоял серебряный чайник с парящим чаем и две чашки.
— Садись, — сказала Лера, указывая на диван. — Я хочу поговорить с тобой как женщина с женщиной.
Я осторожно села на край дивана, готовая в любой момент вскочить. Лера села напротив, налила чай в обе чашки и пододвинула одну ко мне.
— Я хочу извиниться, — сказала она, и её голос звучал мягко, почти искренне. — Я была груба с тобой в первые дни. Я видела в тебе угрозу. Но теперь я понимаю, что ты не виновата. Ивар сам делает свой выбор. Это не твоя вина.
Она говорила так спокойно, что я почти поверила ей. Но что-то в её глазах — слишком тёплый блеск, слишком плавные движения — заставило меня насторожиться.
— Я не держу зла, — ответила я, не прикасаясь к чашке.
— Это хорошо, — Лера улыбнулась и поднесла свою чашку к губам, делая глоток. — Ты должна знать: в Логове у нас есть свои правила. Ивар — альфа, но у него нет времени на каждую мелочь. Я помогаю ему управлять домом. Если у тебя будут проблемы — ты можешь обращаться ко мне.
Она смотрела на меня выжидающе, и я чувствовала, что отказ будет выглядеть невежливо. Я взяла чашку, поднесла к губам и сделала маленький глоток. Чай был сладким, с лёгкой горчинкой. Я почти не чувствовала вкуса — только тепло, разливающееся по горлу.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что, — ответила Лера. — Ты теперь часть Логова. Я должна заботиться о тебе.
Мы поговорили ещё несколько минут о пустяках — о погоде, о музыке, о тренировках. Лера была вежливой, почти дружелюбной. Но я не могла избавиться от ощущения, что за её словами скрывается что-то тёмное.
Через некоторое время я почувствовала, что голова становится тяжёлой. Сначала я подумала, что это усталость после тренировки, но тяжесть нарастала слишком быстро. Комната начала расплываться перед глазами, а в ушах зашумело, как будто кто-то включил воду.
— Ты в порядке? — спросила Лера, и её голос звучал откуда-то издалека.
Я попыталась ответить, но язык не слушался. Мир покачнулся, и я почувствовала, как падаю в тёплую, вязкую темноту.
•••
Очнулась в своей комнате.
Солнечный свет уже не пробивался сквозь шторы — за окном было темно. Я лежала на кровати, одетая в ту же одежду, и чувствовала, как во рту пересохло, а голова раскалывается.