— Понимаю, — Анна кивнула, не пытаясь меня удержать. — Но помни: если тебе понадобится кто-то, кто не будет судить тебя по запаху — я рядом. Степные не воюют с музыкой.
Она развернулась и пошла в сторону главного корпуса, её шаги были лёгкими, почти невесомыми на траве.
Я стояла на дорожке, глядя ей вслед, и чувствовала, как холодный ветер касается моих щёк. Она сказала, что я не пахну человеком. Она сказала, что чувствует мою тень.
И она была права.
Я опустила взгляд на свои руки и сжала медальон через ткань платья.
— Латентная, — прошептала я. — Но даже спящий волк оставляет след.
Я вернулась в свою комнату, закрыла дверь на задвижку и долго сидела на кровати, глядя на луну за окном.
Мне нужно было решить, кому верить. Лере, которая видела во мне врага. Анне, которая предлагала дружбу. Или себе — той, что всё ещё пыталась удержать зверя внутри.
Завтра был день охоты. Я не должна была участвовать, но я знала: даже если я буду сидеть в своей комнате, я буду чувствовать, как Логово дышит, как кровь альфы и его гостей смешивается с запахом дичи.
Я легла на кровать, закрыла глаза и постаралась отогнать мысли. Но перед моим внутренним взором всё ещё стояли зелёные глаза Анны и слова, которые эхом отдавались в груди:
«Ты носишь в себе что-то, что ждёт».
Глава 12
День охоты начался с шума, но для меня он стал днём тишины.
Я стояла у окна и смотрела, как всадники исчезают за воротами. Лошади, лук, копья — и его фигура на чёрном жеребце, скрытая за деревьями. Когда звук копыт затих, дом погрузился в глубокий, почти неестественный сон. В коридорах было пусто, только изредка слышались шаги прислуги, но они были приглушёнными, словно даже слуги боялись нарушить эту тишину.
Я не знала, чем заняться. Обычно в такие дни я садилась за пианино, но сейчас инструмент стоял в бальном зале, и мне не хотелось идти туда. Слишком много воспоминаний витало в этом зале — слишком много взглядов, слишком много музыки, которая уже начала звучать по-другому.
Я решила прогуляться по дому. Просто бродить, смотреть на стены, на картины, на тяжёлые портьеры, которые не пропускали дневной свет. Я прошла через холл, мимо пустого обеденного зала, мимо комнат, двери которых были закрыты на ключ.
В конце коридора я наткнулась на дверь, которая была приоткрыта. За ней пахло старой бумагой и пылью. Я толкнула дверь и оказалась в библиотеке.
Это была огромная комната. Высокие стеллажи поднимались до самого потолка, и на них стояли сотни книг — кожаные переплёты с золотым тиснением, древние свитки, карты в деревянных тубусах. Окна были узкими, и сквозь них едва проникал свет, поэтому в углах горели масляные лампы, создавая мягкое, жёлтое сияние.