— Инга?
Я остановилась. Голос был мягким, чуть хрипловатым, с лёгкой улыбкой, которая слышалась даже в одном слове.
Я обернулась. На дорожке стояла девушка, которую я видела среди невест. Она была одета в простое светло-голубое платье, без украшений, с распущенными соломенными волосами, которые падали на плечи. Её лицо было открытым, а глаза — ярко-зелёными, как летняя трава. Она не была похожа на других невест — в ней не было ни той холодной надменности, ни того хищного блеска, которые я видела у остальных.
— Я Анна, — сказала она, подходя ближе. — Клан Степных. Я заметила тебя сегодня за роялем. Ты играла просто… невероятно.
Я невольно расслабилась. В её голосе не было угрозы — только искреннее любопытство.
— Спасибо, — ответила я, чуть улыбнувшись. — Я Инга. Пианистка.
— Я знаю, — она кивнула. — Ты здесь единственный человек среди нас. Это странно — видеть человека, который так хорошо чувствует музыку. Как будто ты сама не совсем человек.
Я замерла. Её слова прозвучали легко, но в них было что-то такое, что заставило меня насторожиться. Она не обвиняла, не проверяла. Она просто констатировала факт.
— Я музыкант, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Музыка — это язык, который не зависит от крови.
Анна улыбнулась, но улыбка её была задумчивой. Она сделала ещё шаг, сокращая расстояние между нами, и я заметила, как она слегка наклонила голову, принюхиваясь.
Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Я знала этот жест. Оборотни так делают, когда хотят уловить чужой запах. И я знала, что мой запах — не совсем человеческий.
— Ты знаешь, — сказала Анна тихо, почти шёпотом, — я чувствую от тебя что-то странное. Это не запах человека. У тебя есть… тень. Как будто ты носишь в себе что-то, что не проснулось, но ждёт.
Я сглотнула. Мои пальцы сжались в кулаки, спрятанные в карманах платья.
— Я не понимаю, о чём ты, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие.
— Понимаешь, — мягко возразила Анна. — Я не хочу тебя пугать. Я просто хочу сказать: здесь, в Логове, многие это чувствуют. Невесты, старейшины — они все видят твою музыку, но они не знают, что они видят тебя. А я знаю, потому что я тоже не всегда была чистокровной. В моей крови есть примесь — когда-то давно, несколько поколений назад, мой род смешался с теми, кто умел слышать ветер. Я чувствую то же, что и ты.
Она смотрела на меня с теплотой, и в её глазах не было ни осуждения, ни подозрения. Только понимание.
Я не знала, что ответить. Мне хотелось поверить ей, но я боялась. В Логове доверие стоило дорого.
— Мне пора, — сказала я, делая шаг назад. — Завтра трудный день.