Она задыхалась, её глаза расширились от боли и страха. Затем, медленно, она перестала бороться. Её тело обмякло, и я отпустила её.
Мы вернулись в человеческий облик почти одновременно. Я стояла на коленях, тяжело дыша, чувствуя, как кровь течёт из ран на груди. Лера лежала на земле, прижимая руку к горлу. Она смотрела на меня, и в её глазах не было ненависти. Только усталость и удивление.
— Ты не убила меня, — прошептала она.
— Ты не стоишь моей ненависти, — ответила я, поднимаясь на ноги.
Я протянула ей руку, чтобы помочь встать. Она посмотрела на мою ладонь, затем медленно взяла её.
Когда Ивар и воины прибыли на поляну, Лера стояла на коленях, опустив голову. Она не сопротивлялась, когда её взяли под руки.
— Совет вынесет приговор, — сказал Ивар.
— Я знаю, — ответила она, не поднимая глаз.
На следующий день Совет собрался в малом зале. Леру привели в цепях, и Аристарх зачитал решение: пожизненное изгнание. Она будет лишена права называть себя Тенью, не сможет приближаться к границам Логова под страхом смерти.
Лера слушала молча. Когда приговор был оглашён, она подняла голову и посмотрела на меня.
— Ты сильнее меня, Инга, — сказала она. — Я признаю это. Но я не прощаю тебя.
— Я не прошу твоего прощения, — ответила я.
Её увели к восточным воротам. Я стояла на стене и смотрела, как она проходит через ворота, как она идёт по дороге, не оборачиваясь.
— Это конец, — сказала я Ивару.
— Да, — ответил он. — Мы наконец свободны.
Я смотрела на неё, пока она не исчезла за горизонтом. Внутри меня было спокойно. Я не чувствовала ни торжества, ни сожаления. Только тишину.
Предательница ушла. И наша жизнь начиналась заново.
Глава 41
Битва закончилась, и Логово начало дышать ровнее.
Прошло три дня с тех пор, как Лера переступила восточные ворота в последний раз. Три дня, за которые мы залечивали раны — не только каменные стены, но и души. Я стояла на крыше поместья, опершись руками о холодный каменный парапет, и смотрела на город, который медленно возвращался к жизни.
Внизу сновали слуги, убирая обгоревшие балки и осколки камня. Воины, которые ещё вчера лежали в лазарете, теперь стояли на постах, их лица были спокойнее. В воздухе всё ещё пахло гарью, но дым уже рассеялся, уступая место запаху свежей земли и утренней росы.
Ивар стоял рядом со мной, молчаливый, как всегда. Он не говорил — он просто был там, и его присутствие было теплее любого огня.
— Ты думаешь о Лере? — спросил он наконец.
Я покачала головой.
— Нет. Я думаю о том, что мы выжили. И что мы теперь свободны.
Он взял мою руку и сжал её.