— Спасибо, — сказал Ивар.
— За что?
— За то, что ты пришла. За то, что ты осталась. Дала мне и этому городу музыку, которая лечит.
Я встала и подошла к нему. Он обнял меня, и мы стояли так, глядя на ночное небо.
— Знаешь, — сказала, — когда я приехала сюда, думала, что это место съест меня. Что оно высосет мою душу и оставит только пустоту. Но оно дало мне больше, чем я могла себе представить. Оно дало тебя, Люта, дом, семью. Оно дало мне себя.
— Ты тоже дала себя Логову, — ответил Ивар. — Ты стала его душой.
Я улыбнулась и прижалась к нему.
— Я хочу, чтобы Лют вырос здесь, — сказала. — Чтобы он знал каждый камень, каждое дерево, каждого человека. Чтобы он любил это место.
— Он полюбит, — сказал Ивар. — Потому что он унаследует мою кровь и твою душу.
Мы стояли на крыше, обнявшись, пока ночь окутывала нас своим тихим одеялом. Внизу Логово спало, я знала, что оно не было мёртвым. Оно дышало, оно жило, и его сердцебиением была музыка.
Я думала о Люту, о его маленьких глазах, о его первых шагах, о том, как он будет расти, как он будет учиться быть волком, как он будет находить свой путь в этом мире. Я думала о том, что буду рядом, чтобы показать ему, где его дом.
И когда я закрыла глаза, понимая, как этот момент — крошечный, как песчинка, — остаётся со мной навсегда.
— Завтра, — сказала я тихо.
— Что завтра?
— Завтра я научу Люта играть на барабанах, — сказала я с улыбкой. — Только не говори ему, что умею пользоваться палочками.
Ивар рассмеялся — низко, тёпло, и его смех смешался с ночным ветром, уносясь в темноту, к звёздам, к бесконечности.
— Ты готова спуститься вниз? — спросил он.
— Нет, — ответила. — Я хочу остаться здесь ещё немного. С тобой. С музыкой. С ночью.
Он обнял меня крепче, и мы остались стоять на крыше, под звёздами, пока луна медленно плыла по небу, как лодка, несущая нас к новым берегам.
Глава 50
Прошло ещё три месяца с той ночи на крыше.
Три месяца, которые пролетели быстрее, чем я могла себе представить. Лют рос, как трава после дождя — каждый день я замечала в нём что-то новое. Он уже научился стоять без опоры, делал первые неуверенные шаги, держась за край стола или мою руку, и произносил всё больше слов. Иногда мне казалось, что он говорит на языке, который понимают только он и ночные ветра — тихий, щебечущий, полный древних звуков, которые я не могла расшифровать, но чувствовала сердцем.
Сегодня был особенный день. Люту исполнился год.
Я проснулась рано, ещё до восхода, и долго лежала в кровати, глядя на спящего рядом Ивара. Его лицо было расслабленным, беззащитным — он не был альфой в эти мгновения, он был просто мужчиной, отцом, моим волком. Смотрела на его седые волосы, разбросанные по подушке, на его тёплую руку, лежащую на моей талии, и чувствовала, как внутри меня разливается то самое чувство, которое научилась называть счастьем.