Я тихо выбралась из кровати, накинула халат и подошла к окну. За окном ещё было темно, но небо на востоке уже начинало светлеть, обещая новый день. Логово просыпалось медленно — где-то вдалеке залаяла собака, послышались шаги воинов, сменяющих ночную стражу, и где-то на кухне звякнула посуда. Эти звуки были моей колыбельной, моей утренней песней.
Я обернулась и посмотрела на спящего Люта. Его колыбель стояла рядом с нашей кроватью, видела, как его маленькая грудь поднималась и опускалась в такт дыханию. Он спал крепко, раскинув руки, и его лицо было спокойным, безмятежным — как у ребёнка, который ещё не знает, что мир может быть жестоким.
Я подошла к колыбели и коснулась его щеки. Его кожа была тёплой, мягкой, и он вздохнул во сне, поворачиваясь ко мне. Улыбнулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— С днём рождения, мой маленький, — прошептала я. — Ты — лучшее, что я сделала в этой жизни.
Я убрала руку и пошла на кухню, чтобы приготовить завтрак. Не была великой поварихой, но за этот год научилась готовить простые вещи — кашу, омлет, тёплое молоко с мёдом. Сегодня был особенный день, и я хотела сделать его особенным для всех нас.
Когда я вернулась в спальню с подносом, Ивар уже проснулся. Он сидел на кровати, держа на руках проснувшегося Люта, и что-то тихо говорил ему. Лют смотрел на отца с восторгом, как будто каждое слово, которое произносил Ивар, было для него величайшим открытием.
— Доброе утро, — произнесла, ставя поднос на стол.
— Доброе утро, — ответил Ивар, и его глаза засветились теплом. — Смотри, кто у нас проснулся раньше всех.
Лют повернул голову, увидел меня и радостно закричал:
— Ма-ма!
Я подошла и взяла его на руки. Он был тёплым и пахнул сном, и я прижала его к себе, чувствуя, как его маленькие ручки обхватывают мою шею.
— Доброе утро, мой хороший, — сказала я. — Сегодня твой день.
Мы провели утро втроём. Я кормила Люта, Ивар делал вид, что пытается отнять у него ложку, и Лют смеялся, размазывая кашу по лицу.
* * *
В полдень мы спустились в сад, где уже собрались гости. Анна, Глеб, Аристарх и несколько старейшин стояли под тенистыми деревьями, держа в руках подарки для Люта. Анна принесла ему новую деревянную лошадку, Глеб — маленький деревянный меч, вырезанный из старого дуба.
— Он должен учиться защищаться с детства, — сказал Глеб, вручая меч Ивару.
— Он ещё не умеет держать ложку, — усмехнулся Ивар.
— Значит, он научится быстро, — ответил Глеб.
Мы расстелили одеяла на траве, поставили корзину с едой, и Лют, окружённый вниманием, ползал между нами, перебирая игрушки, как будто изучал каждую из них. Я смотрела на него, на Ивара, на всех этих людей, которые стали моей семьёй.