— Победительницы, — сказал он коротко. — Вы доказали свою силу. Завтра — бал. Вы узнаете, кто станет моей избранницей.
Арена взорвалась криками. Невесты обнимались, смеялись, плакали. А я сидела неподвижно, чувствуя, как тяжесть давит на грудь.
Он сказал: «Завтра — бал». Значит, сегодня вечером — только турнир. И после него — он ждёт меня в западном крыле.
Я поднялась со скамьи, когда толпа начала расходиться. Тёма что-то говорил мне, но я не слышала. Я шла через двор, через холл, мимо слуг, мимо невест, мимо Леры, которая стояла у лестницы и смотрела на меня холодным взглядом.
— Инга, — окликнула она, когда я проходила мимо. — Ты куда?
Я остановилась и медленно повернулась к ней.
— Иду в свою комнату. Устала.
Лера смотрела на меня прищурившись, но не сказала ни слова.
Я поднялась на второй этаж, но не остановилась у своей двери. Я прошла мимо, до конца коридора, и свернула в сторону западного крыла.
Сердце колотилось так громко, что я слышала его в ушах. Я шла по длинному коридору, мимо пустых комнат, мимо закрытых дверей. Запах старой земли и мокрой шерсти становился всё сильнее.
В конце коридора была тяжёлая дубовая дверь. Она была приоткрыта.
Я толкнула её и шагнула внутрь.
Глава 14
Дверь закрылась за мной с мягким, почти бесшумным стуком.
Я стояла в комнате, которая была совсем не похожа на остальные помещения поместья. Здесь не было тяжёлых портьер, тёмных картин или канделябров. Стены были обшиты светлым деревом, на полу лежала толстая шкура медведя, а в центре стоял массивный стол, заваленный картами и бумагами. В углу горел камин, и его пламя отбрасывало тёплые, живые тени на стены.
Это была не парадная комната. Это была его комната. Личная, рабочая, интимная — та, куда он не пускал гостей.
Ивар сидел на краю стола, сложив руки на груди. Он был без камзола, только в белой рубашке, рукава которой были закатаны до локтей. На его руках виднелись шрамы — старые, бледные, пересекающие кожу тонкими линиями. Он смотрел на меня, и его серые глаза в свете камина казались тёплыми, почти золотыми.
— Ты пришла, — сказал он. Не вопрос, не удивление. Просто констатация.
— Ты сказал прийти после турнира, — ответила я, чувствуя, как голос звучит тише, чем я хотела бы.
Он кивнул и жестом указал на кресло у камина. Я села, чувствуя, как тепло огня касается моих рук. Он остался стоять, глядя на меня сверху вниз.
— Я наблюдал за тобой сегодня, — сказал он, и я удивилась, потому что не заметила его взгляда во время турнира. — Ты смотрела на бои не как зрительница. Ты смотрела как та, кто хочет понять, как это — быть волком.