Постепенно кошмары стали реже. Я всё ещё просыпалась иногда, но уже не в панике. Как мой страх отступает, уступая место чему-то другому — нежности, надежде, предвкушению.
Я начала разговаривать с ребёнком.
Каждый вечер, когда я ложилась спать, я клала руку на живот и говорила ему о том, что произошло за день. Рассказывала ему о саде, о птицах, о том, как солнце садится за стенами Логова. Пела ему колыбельные — те самые, что когда-то пела мне моя мать. Я не знала, слышит ли он меня, но мне казалось, что он слушает. Его движения становились мягче, как будто он тоже учился доверять мне.
Однажды вечером, когда я пела, почувствовала, как он толкнулся в ответ — слабо, но отчётливо. Я замерла, прижимая руку к животу. Затем он толкнулся снова, уже сильнее, и я улыбнулась, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
— Ты слышишь меня, — прошептала. — Ты чувствуешь меня.
Ивар, который сидел в углу и слушал мою песню, подошёл ко мне и тоже положил руку на мой живот. Мы стояли так, чувствуя, как внутри меня бьётся новая жизнь, и я знала, что с этого момента всё будет по-другому.
Я больше не боялась Леры. Боялась только одного — что не смогу быть достаточно хорошей матерью для этого малыша.
Но когда я смотрела на Ивара, на его руки, лежащие на моём животе, на его глаза, полные надежды, я чувствовала, что смогу. Что мы сможем. Что Логово станет домом не только для нас, но и для него.
Я улыбнулась и положила свою руку поверх его руки.
— Мы справимся, — сказала я. — Мы справимся, маленький.
Ивар наклонился и поцеловал меня в лоб.
— Мы уже справляемся, — сказал он.
Ночь была тихой, и впервые за долгое время я спала без снов.
Глава 47
Я не знала, что рождение будет похоже на битву. Но когда боль пришла, поняла: это была та же самая стихия, что и в лесу, когда я впервые обернулась. Только теперь я сражалась не с врагом, а с собственным телом.
Всё началось вечером.
Луна только начинала подниматься над Логовом, огромная и бледная, как серебряный щит. Я сидела в саду на скамье у фонтана, слушая, как вода переливается в тишине. Ивар был рядом, он читал какой-то свиток, но я знала, что он не читает — он просто держит его в руках, чтобы не показывать, как он ждёт.
Я чувствовала это уже несколько дней. Тяжесть внизу живота, которая нарастала медленно, как прилив. Но сегодня она стала другой — глубже, острее, как будто кто-то внутри меня начал считать секунды.
— Ивар, — сказала я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.
Он поднял голову. В одно мгновение он отложил свиток, его глаза встретились с моими, и я увидела в них понимание. Он знал. Он чувствовал то же, что и я.