— Если завтра всё пойдёт не так, — прошептала, — я хочу, чтобы ты знал: я не пожалела ни одного дня, проведённого с тобой. Даже если всё рухнет, я останусь рядом.
Ивар отстранился на мгновение, посмотрел мне в глаза, а затем поцеловал меня. Это был не жадный поцелуй, как тогда, на поляне. Это был поцелуй обещания — мягкий, глубокий, тёплый. Он говорил без слов: «Я тоже не пожалею. Мы справимся».
Когда он отпустил меня, я чувствовала, как моя кожа всё ещё хранит тепло его губ.
— Завтра, — сказал он. — Завтра мы встретимся с ритуалом лицом к лицу. И мы разорвём его вместе.
— Завтра, — повторила я.
Он ушёл, оставляя меня одну в комнате с ребёнком. Я посмотрела на колыбель, на мирно спящего малыша, и почувствовала, как решимость наполняет каждую клетку моего тела.
Я подошла к окну. Луна висела высоко, серебряная и холодная. Смотрела на неё и чувствовала, как моя волчица внутри меня тихо завывает — не от страха, а от предвкушения.
Завтра я буду сражаться за свою любовь. За свою жизнь. За своё место в этом мире. И я не позволю Лере отнять это у меня.
— Я готова, — прошептала я в ночь.
Завтра я докажу всем, что я — не просто невеста Логова. Я — его защитница. И я никогда не отступлю.
Глава 37
Ночь перед ритуалом не принесла покоя.
Я сидела в комнате рядом с колыбелью, глядя на спящего малыша. Он дышал ровно, его маленькая грудь поднималась и опускалась в такт моему дыханию. Я положила руку на край колыбели, чувствуя тепло его кожи через тонкое одеяло. Он был в безопасности. Здесь, в моей комнате, под защитой Логова.
Ивар вошёл бесшумно и остановился у двери, глядя на нас.
— Ты не спишь, — сказал он тихо.
— Не могу. Слишком много мыслей.
Он подошёл и встал рядом, положив руку мне на плечо.
— Лера в тюрьме. Стража усилена. Завтра Совет вынесет приговор. Всё будет кончено.
Я хотела поверить ему, но что-то внутри меня не успокаивалось: в воздухе висит напряжение, как будто сама ночь ждала чего-то.
— Я боюсь, — сказала я честно. — Я боюсь, что она найдёт способ вырваться.
Ивар сжал моё плечо.
— Она не вырвется. Я лично проверил стражу.
Мы постояли ещё несколько минут, глядя на спящего ребёнка, затем Ивар ушёл, а я легла на кровать, но сон не шёл.
Через два часа я услышала крик.
Он был далёким, но резким, как удар по стеклу. Я села на кровати, сердце забилось быстрее. Затем — звон оружия, топот ног, голоса, которые становились всё громче.
Я вскочила и подбежала к окну. Внизу, у восточной стены, метались тени, факелы горели ярче, и видела, как воины бегут к подземелью.
Я выбежала в коридор, но не успела сделать и десяти шагов, как встретила Ивара. Он был уже одет, с мечом на поясе.