— Я поговорю с ней, — сказал он. — Это не повторится.
— Не надо, — сказала я. — Я не хочу, чтобы она считала, что я жаловалась. Я справлюсь сама.
Ивар посмотрел на меня долгим взглядом. Затем он кивнул.
— Хорошо. Но если она сделает что-то ещё — скажи мне. Ты теперь под моей защитой. Это не просто слова.
Я почувствовала, как в груди разливается тепло. Он защищал меня. По-настоящему.
Вечером я вернулась в свою комнату. Тело ныло, но боль была приятной — это была боль от работы, от движения, от того, что я становилась сильнее. Я села на кровать и достала медальон, глядя на него в свете лампы.
— Я делаю успехи, — прошептала я. — Я чувствую, как просыпаюсь.
Медальон молчал, но его тепло отзывалось на моих пальцах.
Завтра будет новый день. И я буду продолжать тренироваться. Я буду учиться быть волчицей, даже если для этого придётся падать снова и снова.
Я легла на кровать и закрыла глаза. В ушах всё ещё звучали слова Ивара: «Ты под моей защитой».
Я не знала, доверять ли ему полностью. Но я знала, что пока он рядом, у меня есть шанс выжить в этом мире.
И этого было достаточно.
Глава 20
Ночь опустилась на Логово тихо и незаметно, как тень, крадущаяся по стенам.
Я сидела в своей комнате, глядя на луну за окном, и перебирала в пальцах медальон. Металл давно нагрелся от моего тепла, но я всё ещё держала его, как будто искала в нём ответы. После тренировки тело гудело, но разум был ясным, как никогда. Глеб сказал, что у меня есть чутьё. Ивар сказал, что он защитит меня. Но внутри меня всё ещё жил червячок сомнения: что, если его защита — это просто слова? Что, если завтра он передумает, как передумал выбирать невест?
Я не могла сидеть в четырёх стенах. Мне нужно было движение. Нужно было снова почувствовать его близость — ту странную, электрическую связь, которая возникала между нами, когда он касался меня.
Я встала, накинула тёплый плащ и бесшумно выскользнула в коридор. В доме было тихо — слуги разошлись, гости спали. Только свечи в настенных подсвечниках горели тусклым жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на стены.
Я прошла через холл, мимо парадной лестницы, и свернула в западное крыло. Запах старой земли и мокрой шерсти становился сильнее с каждым шагом, и я чувствовала, как сердце начинает биться быстрее, как волк внутри меня приподнимает голову, прислушиваясь.
В конце коридора горел свет. Дверь в его кабинет была приоткрыта, и я увидела его — он сидел за столом, склонившись над картой, и водил пальцем по линиям. На столе горела масляная лампа, и её свет падал на его лицо, делая черты резкими и глубокими.