Я опустила глаза, чувствуя, как щёки начинают гореть.
— Я не умею сражаться, — сказала я честно. — Я никогда не пробовала. Моя сила спит, и я не знаю, как её разбудить.
Ивар медленно подошёл ко мне, остановился рядом с креслом, глядя на огонь. На мгновение он замолчал, и я чувствовала, как его присутствие заполняет комнату, как воздух становится плотнее.
— Я расскажу тебе одну историю, — сказал он. — Когда я был молодым, я тоже не умел оборачиваться. Я родился слабым, с изъяном, как говорили старейшины. Мой отец был альфой, и он был разочарован. Он говорил, что я не достоин его крови. Но однажды, когда мне было шестнадцать, на Логово напали враги. Я не мог защитить себя, я бежал. Я спрятался в пещере, и там, в темноте, я почувствовал, как внутри меня что-то взорвалось. Это была боль — такая сильная, что я думал, что умру. Но когда боль прошла, я понял, что обернулся. С тех пор я понял одну вещь: пробуждение не приходит к тем, кто ждёт. Оно приходит к тем, кто готов умереть.
Он повернулся ко мне, и наши взгляды встретились. В его глазах я видела не холод, а что-то другое — древнюю, глубокую усталость, смешанную с решимостью.
— Я не могу заставить твоего волка проснуться, Инга. Я могу только создать условия. Я могу дать тебе силу, если ты будешь готова её принять. Но это будет нелегко.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.
Ивар сделал шаг вперёд, приближаясь ко мне. На этот раз он был так близко, что я чувствовала его тепло, его запах — лес, дым, и что-то древнее, что заставляло мою кожу покрываться мурашками.
— Я могу передать тебе часть своей силы, — сказал он тихо. — Через прикосновение. Через близость. Это не будет секс — не сейчас. Это будет передача крови, энергии, которая пробудит твоего волка. Но это очень опасно. Твой волк может проснуться и не узнать меня. Он может напасть. Или ты можешь умереть, если твоё тело не выдержит.
Он замолчал, давая мне осмыслить его слова. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня борется страх и желание. Я помнила слова Леры: «Ни один латентный не просыпался без силы альфы». Ивар предлагал мне эту силу. Но цена была высокой.
— Почему ты делаешь это? — спросила я. — Почему ты рискуешь своей силой ради меня?
Ивар улыбнулся — едва заметно, уголками губ. В этой улыбке не было насмешки, только грусть.
— Потому что ты единственная, кто играет для меня так, как будто я не альфа. Ты играешь для меня так, будто я просто человек. И я устал быть только альфой.
Я почувствовала, как в груди что-то сжалось. Он был уставшим. Одиноким. И он выбрал меня, чтобы разделить это бремя.