— Я не ждала, — сказала. — Я просто играла.
— И я слушал.
Мы спустились в сад. Солнце уже поднялось высоко, и его лучи золотили листву, превращая сад в волшебный лес. В центре, на лужайке, сидела Анна, а рядом с ней ползал по траве маленький Лют.
Он был удивительным ребёнком. В свои одиннадцать месяцев он уже уверенно стоял на ножках, держась за руки или за край скамьи. Его волосы были тёмными, как у меня, но глаза — серые, как у отца. Он смотрел на мир с любопытством, которое не угасало ни на минуту. Каждый лист, каждый жук, каждая травинка были для него открытием.
Когда мы подошли, Лют поднял голову и увидел нас. Его лицо озарилось улыбкой — той самой, которая могла растопить любое сердце.
— Ма-ма! — сказал он, и его голос прозвучал как колокольчик.
Я опустилась на колени и протянула руки. Он радостно зашагал ко мне, неуверенно, но настойчиво, и через несколько шагов упал в мои объятия.
— Привет, мой маленький, — сказала я, прижимая его к себе. Он пах молоком и солнцем, и я закрыла глаза, впитывая это ощущение.
— Он сегодня очень активный, — сказала Анна, вставая и отряхивая платье. — Мы пытались считать листья на дереве, но он решил, что лучше считать жуков.
— Он унаследовал мою страсть к порядку, — усмехнулся Ивар.
— Или мою страсть к хаосу, — ответила я.
Анна рассмеялась — звонко, искренне. Она выглядела счастливой, и я была рада видеть её такой.
— Я принесла ему новую игрушку, — сказала она, доставая из кармана маленькую деревянную лошадку. — Резная, из старого дуба. Мой отец прислал её из Степных земель.
Лют с восторгом схватил лошадку и начал рассматривать её, вертя в руках, как будто пытался понять, как она устроена.
— Спасибо, Анна, — сказала я.
— Я же его тётя, — ответила она. — У тёти есть обязанности.
Мы провели остаток утра в саду. Анна рассказывала новости о других кланах, о том, как Совет обсуждал новые законы, о том, как старейшины начали уважать Ингу не просто как жену альфы, но как самостоятельную фигуру. Ивар слушал, иногда комментировал, а я играла с Лютом, учила его хлопать в ладоши, показывала ему, как листья падают с деревьев.
— Он рано начнёт говорить, — заметила Анна, глядя на Люта. — Он уже пытается произносить слова.
— Он говорит «ма-ма», «па-па» и «дай», — сказала я. — Это пока что его словарный запас.
— Этого достаточно, чтобы управлять миром, — улыбнулась Анна.
После обеда Анна ушла, оставляя нас втроём. Я взяла Люта на руки и понесла в поместье. Ивар шёл рядом, держа меня за руку.
— У тебя есть планы на вечер? — спросил он.
— А что?
— Я подумал, что мы могли бы устроить небольшой концерт. На крыше. Ты, я и Лют. Последний раз ты играла там месяц назад, и мне кажется, Логово скучает по твоей музыке.