Я проснулась от звука, который пронзил тишину Логова, как стальной клинок. Это был не обычный стук стражи — это был глухой, тяжелый удар, который эхом прокатился по каменным стенам, разбудил слуг, заставил воинов на стенах схватиться за оружие. Я села на кровати, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Рядом со мной Ивар уже стоял у окна, его лицо было мрачным, а пальцы сжимали подоконник так сильно, что побелели костяшки.
— Она здесь, — сказал он, не оборачиваясь. — Лера.
Я встала. Ноги дрожали, но я заставила их двигаться. Подошла к нему и посмотрела в окно. Внизу, у главных ворот, стояла группа воинов. Их было около двадцати — все в тёмных плащах, с капюшонами, скрывающими лица. Но я не смотрела на них. Смотрела на ту, что стояла впереди.
Лера была одета в длинное чёрное платье, которое струилось по земле, как тень. Её волосы были распущены, и она казалась странно спокойной — как будто она пришла не на войну, а на светский приём. Но её глаза горели тем самым жёлтым огнём, который я видела сотни раз. В руках она держала что-то — маленький свёрток, закутанный в шерстяное одеяло. Я не могла разглядеть, что это было. Но чувствовала, что это не просто вещь. Это было оружие.
— Что она задумала? — прошептала я.
Ивар не ответил. Он повернулся ко мне, и я увидела его глаза — они были холодными, как зимнее небо, но в них не было страха. Только сосредоточенная решимость.
— Мы идём в малый зал, — сказал он. — Совет уже созван. Лера потребовала аудиенции. И я должен был согласиться.
— Почему? — спросила я. — Зачем ты даёшь ей шанс?
— Потому что она пришла не одна. Она пришла с ребёнком, — он смотрел на меня, и в его взгляде я увидела то, что он не хотел произносить вслух. — И она утверждает, что это мой сын.
Мир покачнулся.
Я смотрела на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ребёнок. Она привела ребёнка. И она назвала его его сыном.
— Но это ложь, — прошептала я. — Ты говорил мне, что у тебя не было от неё детей.
— Это ложь, — подтвердил Ивар, и его голос был твёрдым. — Но ложь, которая может разрушить всё. Совет поверит ей, если она предъявит доказательства. Она знает это. И она использует это, чтобы разлучить нас.
Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна — смесь гнева, боли и страха. Лера не сдалась. Она вернулась не с мечом, а с оружием, которое было гораздо опаснее: с правом на наследство. Если Совет поверит ей, если они признают этого ребёнка его сыном, то всё, что я строила, — моя связь с Иваром, моя позиция в Логове, моя надежда на будущее, — рухнет в одно мгновение.