– Хотите сказать, они потеряли все деньги? Значит, они не будут давать бал-маскарад?
Ван Деген пожал плечами.
– Пока никто не знает. Этот странный тип, Элмер Моффат, грозится устроить старику Дрисколлу тот еще маскарад – говорит, оденет всех в полосатое! Похоже, он слишком много знает о трамвайных путях Апекса.
Ундина слегка побледнела. Она уже примерила костюм к балу Дрисколлов, однако разочарование по поводу заявления Ван Дегена меркло при упоминании Моффата. Ей не хватало любопытства, чтобы следить за делом треста «Арарат», но в последнее время, к ее удивлению, в курительных пару раз всплывало имя Элмера Моффата, оказывающего хаотичное финансовое влияние. Над ним посмеивались, однако в то же время его побаивались. Возможно ли, что теперь его боялись больше? Неужели пришло время, когда Элмер Моффат – тот самый Элмер Моффат из Апекса! – мог хоть на минуту привести в оцепенение лагерь Дрисколлов? Он всегда утверждал, что «играет по-крупному», но никто не верил, что крупный выигрыш предназначен ему судьбой. Однако, судя по всему, в те ленивые дни в Апексе, когда он якобы «слонялся без дела и валял дурака», как говорил отец Ундины, он на самом деле затачивал оружие; в конце концов, в нем действительно была какая-то ничем не сдерживаемая сила, которую она всегда чувствовала. Сердце Ундины забилось быстрее. Ей не терпелось поподробнее расспросить Ван Дегена, но она боялась выдать себя и потому снова повернулась к собравшимся у картины. Миссис Дрисколл по-прежнему упрямо высказывала свои возражения.
– Нет, я, конечно, вижу, чтопохоже … Но должна вам кое-что сказать, мистер Поппл. Кажется, платье прошлогоднее…
Внимание дам тут же оказалось приковано к картине, и художник побледнел.
– Зато лицо не прошлогоднее – вот от чего они все свирепеют, – пробормотал Ван Деген.
На губах Ундины мелькнула улыбка. Про Моффата она уже забыла. Любой триумф, к которому она была причастна, заставлял ее светиться, и на фоне успеха картины все остальное меркло. Она видела себя в центре внимания на весенней выставке. Толпа собирается перед портретом, у всех на устах только ее имя. Она решила по пути домой телефонировать своему агенту по печати и заказать заметку о приеме у Поппла.
Но в коридоре, когда она надевала плащ, мысли ее вновь обратились к маскараду у Дрисколлов. Будет жаль, если его отменят, ведь она так тщательно подбирала платье! Она собиралась прийти в образе императрицы Жозефины с портрета Прюдона в Лувре. Платье уже пошито, вышивка почти закончена, а убедить модистку взять его обратно наверняка будет нелегко.