Хоть успехов достичь и не удалось, он был доволен. С невозможностью повторить талант Нимфадоры он успел смириться, а вот остальные плюсы неплохо смазывали эффект от провала. Чем был хорош метаморфизм, так это тем, что он позволял постоянно жить в любой удобной внешности, не завися от резервов магии и внешних заклятий. Ну и дети метаморфов обычно тоже являлись метаморфами, за редким исключением.
К сожалению, именно это редкое исключение стало очень частым в Магической Британии, ведь местные сумасшедшие аристократы жуть как полюбили близкородственные браки и в итоге растеряли целую кучу родовых даров, которые получили, пока их магически сильные предки выбирали себе магически сильных партнеров, не опираясь на кровь. В общем, пока предки вели себя адекватно.
Удивительно, что Реддл вообще умудрился унаследовать способность к истинному парселтангу и огромный магический потенциал, учитывая извращенные предпочтения в семье Гонтов. Зато на примере Нимфадоры видно, как положительно влияет вливание новой крови. Полукровки во многом казались ключом к развитию магов как самостоятельного общества.
С другой стороны, все та же Нимфадора являлась и отрицательным примером — то ли Меда не особо занималась с ней в детстве, то ли не нашлось человека, который смог бы с этим помочь, но уникальный по масштабам талант к изменению внешности та вынуждена была развивать самостоятельно, упуская из виду многие значимые детали.
И поэтому, например, в измененной форме она становилась нестабильной, теряла координацию и даже, частично, скорость реакции. Будь у нее грамотная база, хотя бы теоретическая, она смогла бы развиться в подобие жидкого Терминатора, но не судьба. Теперь ее главным ограничением является возраст.
К концу второй недели, сварив все необходимые зелья и поняв, что он достиг своих пределов в качестве метаморфа, Гарри стало скучно даже с его графиком. К счастью, хорошая идея нашлась. Прошерстив телефонный справочник и заодно спросив в зале адрес ближайшего тира, Поттер начал по утрам бегать именно туда, перед заходом убирая запах пота и высушивая одежду.
Стрельбой он заинтересовался еще в прошлой жизни, когда отдыхал после семилетней нервотрепки и пачками смотрел боевики. В тот момент у него сложилось странное впечатление, будто магглорожденные после попадания в волшебный мир сходят с ума, как и воспитанные среди магглов маги. Реальные знания об окружающем мире уходят на второй план, а на первый встает только магия.
Как иначе объяснить то, что все британские волшебники, включая, собственно, самого Гарри, ни разу всерьез не задумались об огнестрельном оружии во время войны в стране? Несколько сотен противопехотных гранат и пара десятков штурмовых винтовок могли бы быстро определить исход боя, учитывая то, что пуля из огнестрела прошибает большинство магических щитов, не считая действительно мощных, а также элементов из боевой трансфигурации и физических препятствий. Никакие Протего и Либилио не помогут против пули.