— Опасный?
— Ты и секунды… бы… не выстоял… — прошептал Филипп.
— Клятва нехило тебя опутала, — вздохнул Поттер, спрыгивая со стола. — Мне кажется, еще пара вопросов и твои внутренности окажутся на полу.
— В таких делах без клятвы… никуда, — продолжал шептать Шейтер. — Р-разбуди моего брата. Дай мне посмотреть на брата. Он может знать, то что я не знаю…
Гарри скривился, взмахом руки освещая комнату так, чтобы остававшегося в тени Оливера Шейтера наконец-то можно было разглядеть. Выглядел тот не очень — лишь сейчас Филипп заметил, что его брат-близнец был покрыт уже подсохшей кровью чуть ли не с ног до головы.
— Слушай, тут такое дело… — вздохнул Поттер. — Я вообще-то уже допросил его и он, ну... закончился. А ты вроде как второй в очереди.
— Ты ведь сказал, что изменишь память и… — невнятно пробормотал Филипп, не в силах отвести взгляд от мертвого брата, скованного теми же кандалами, что были на нем.
— Есть такое, да… — протянул Гарри, готовясь к ментальной атаке, которая после относительно спокойного разговора и прощупывания почвы должна была пройти как по маслу. — Извини, слукавил чуток. Легилименс!
В день визита Фламеля директор Хогвартса потратил несколько часов и практически полностью отстранился от школьных дел лишь ради того, чтобы ввести Николаса в курс дел. Дамблдор рассказал своему старому наставнику все, абсолютно все, что касалось крестражей, включая непосредственно историю Гарри Поттера, делившего еще совсем недавно свое тело с осколком души Волдеморта. Николас слушал очень внимательно, лишь изредка отвлекаясь на вопросы, уточняющие мелкие или косвенные детали, пока Альбус наконец не закончил свой рассказ, поведав о Беллатрисе и показав Фламелю воспоминания.
— Том Реддл определенно безумен, раз не просто задумался об этом, но еще и преуспел, — задумавшись, произнес алхимик, как только они с Дамблдором наконец покинули воспоминание и переместились обратно за стол. — Тебе стоило рассказать мне обо всем этом раньше, Альбус.
— Знаю, — скривился Дамблдор, — изъяны долгосрочного планирования.
— Это проблема, преследующая тебя уже довольно давно, — заметил Николас. — Если не задумаешься об иных путях, то однажды цена твоих ошибок станет слишком высока. Чем сложнее эти многолетние планы, тем сильнее ты стараешься подвязать реальные детали и события к тому, что должно было произойти согласно твоему воображению. Опасная концепция для лидера, Альбус.
Дамблдор печально кивнул, подавляя вздох. Разумеется, Николас был прав, да и сам Альбус нередко думал о том, сколько жизней он погубил, выстраивая планы и используя живых людей в качестве пешек, но одно дело — беззаботно прогонять собственные мысли об этом и совсем другое — слышать, как его наставник и, что тут говорить, друг открыто критикует его. Жизнь — не шахматная партия, как бы Дамблдору порой этого ни хотелось.