Фактически же, Лили Поттер в декабре 1980 года открыла счет в маггловском банке и, судя по всему, сразу положила туда сумму денег на случай, если те потребуются ей, ее сестре или маленькому Гарри.
Конечно, будь она поумнее, наняла бы юриста, который следил за растратой, но Лили Эванс никогда не была действительно умной, иначе бы не осталась в Британии после того, как узнала о пророчестве. Поэтому средства, ежемесячно поступающие на счет Петунии, в итоге Гарри никак не касались. Судя по цифрам в документах, на счете было почти девяносто тысяч фунтов. Не феноменально, но неплохо.
Полноценно распоряжаться счетом Гарри, разумеется, не мог. Никто не доверит четырнадцатилетнему подростку возможность руководства деньгами, оставленными его матерью. Поэтому документы были запакованы в письмо и отправлены в Швейцарию с рвущейся в ночное небо Хедвиг — пусть эти проблемы решает магический банк, для которого Гарри уже вполне дееспособен.
Мельком приметив, что время перешагнуло за полночь, Гарри разделся и улегся спать, понимая, что ему предстоит тяжелый денек.
Сириус Орион Блэк проснулся в каком-то непонятном замешательстве. Это был прогресс, почти неделю он уже спал как человек, не просыпаясь в случайное время ночи от кошмаров, навеянных не только Азкабаном, но и произошедшим до него.
Смерть Джеймса и Лили, преследование Хвоста, тот взрыв… Все это до сих пор с трудом укладывалось в его голове, несмотря на два с лишним месяца активной ментальной терапии, во время которой один из самых талантливых менталистов мира залезал в его голову и распутывал там бесконечные узлы чувств, воспоминаний и той бескрайней боли, что поселились в разуме Сириуса, пока он коротал дни в забитой дементорами крепости посреди моря.
Лечение продвигалось медленно, но все же прогресс был. Сириус уже мог адекватно реагировать на происходящее, мог даже вспоминать некоторые травмирующие моменты его жизни, хоть и не все, но пока имел в мозгу минимум девять лет под замком, до которых еще не добрался целитель — годы, начавшиеся с первого дня его заточения и вплоть до момента, когда он окончательно потерял себя, слыша круглосуточные вопли Беллатрисы.
Встав с постели, Блэк умылся, принял душ, почистил зубы и переоделся. Сегодня важный день, не хотелось бы упасть в грязь лицом перед крестником — мальчиком, которого он так сильно подвел.
Сириус скривился. Какие пафосные мысли, и откуда это в нем? Стареет? Сириус, чувствуя, как слегка подрагивают колени, перевел взгляд в зеркало, где отражался человек, к которому он старался привыкнуть. Азкабан состарил его не на двенадцать, а на двадцать лет. Да, питание, физкультура и зелья немного поправили его состояние, он по крайней мере мог узнать себя в отражении, а не увидеть там абсолютно незнакомого изможденного старика, чей образ постепенно растворялся в его памяти благодаря встречам с целителем. Морщинки, конечно, по-прежнему выдавали его излишне изможденный для тридцати пяти лет вид, но он хотя бы не выглядел сейчас на семьдесят. А вот потускневшие глаза зажечь не удалось — что бы Сириус ни делал, потускневший цвет радужки и небольшие мешки под глазами пока пропадать отказывались, делая его слегка похожим на состарившегося енота.