Её повышение принесло пользу и в другом аспекте — наконец-то у студентов появились нормальные декан Гриффиндора и профессор трансфигурации. Управленцем Макгонагалл была неплохим, но Гарри помнил, насколько безответственно она относилась к студентам своего факультета.
Ни разу не попыталась прекратить травлю против него или Гермионы, не настояла на расследовании покушения на Кэти Белл, не помогла с Философским камнем, позволила отправить первокурсников в Запретный лес, отказалась облегчить ситуацию с пострадавшими после пыток Амбридж, не обратила внимание на состояние Джинни Уизли на первом курсе и многое другое.
Да уж, лучше ей оставаться просто сухим и строгим директором, минимум контактов Макгонагалл непосредственно со студентами определенно шел на пользу последним.
Письма из Министерства.
Что ж, за этим Гарри послеживал. Визенгамот присылал протоколы собраний, в том числе тех, в которых участвовала и голосовала Андромеда, имевшая по его отписке сразу три места. Стоит отдать ей должное — она голосовала именно так, как он просил. Благо, что их политическая позиция во многом совпадала. В этот раз ничего интересного не было, за месяц всего два малых собрания, да и те затрагивали вопросы, связанные со стандартизацией ввозимых вредноскопов и разрешением на импорт малогабаритных ковров-самолетов.
Просмотрев всю стопку и поняв, что ответа пока нигде не требуют — из важного был только дежурный отчет из Гринготтса и письмо от Луны с колдографией и небольшой историей из Перу, Гарри встал из-за стола. Из коридора все еще были слышны звуки разговора между Слэро и старым Блэком, которым Поттер решил не мешать, поэтому переместился в кресло и задремал.
Вот так и началось потенциально плодотворное и крайне нагруженное учебное сотрудничество, включавшее в себя теорию магии, алхимию, зелья, руны, ментальную магию и многое другое.
Следуя порядку, составленному стариком, первой магической наукой, которую Гарри стал активно постигать, стала именно ментальная магия. И она оказалась, наверное, самым необычным, что Поттеру приходилось испытывать за его недолгую, но насыщенную жизнь.
Слэро выдал парню на руки кучу книг и лично контролировал каждый этап в теории, а непосредственно практика происходила… во сне. Существовало галлюциногенное зелье и небольшой рунный ритуальчик, после которого человек проваливался в осознанный сон, где время тянулось значительно медленнее, чем в реальном мире. Пока человек находился там, он мог безопасно манипулировать защитой разума, заниматься сортировкой воспоминаний и строить ментальные ловушки с фальшивыми образами для пассивных легилиментов. И главное преимущество было не столько во времени, сколько в отсутствии внешних отвлекающих факторов.