Валье открыла глаза и увидела выжженную дотла поляну, сама поверхность почвы на которой была словно оплавлена из-за воздействия Адского пламени. Повернувшись к Поттеру, она заметила, как тот с улыбкой смотрит на нее.
— Почему ты выбрал дурацкий японский меч? — внезапно спросила Валье, вспомнив о давно интересующем ее вопросе.
— Именно об этом ты хочешь спросить прямо сейчас? — вопросом на вопрос ответил Гарри, и тут же поймал потерявшую равновесие девушку, которая в то же мгновение обвила его шею руками. — Эй-эй, все хорошо, все в порядке.
— Я чувствую себя как сухофрукт, — чуть ли не по слогам успела прошептать ему на ухо Эмма, прежде чем потеряла сознание. Первое применение Адского пламени оказалось успешным, но с оговоркой: не рассчитав количество вложенной в заклинание магии, девушка случайно довела себя до заметного магического истощения.
Гарри Поттера не особо заботил тот факт, что Эмма узнала его тайну. В какой-то степени он сам был удивлен тому, насколько спокойно отреагировал на все это: либо дело было в усталости, либо свою роль сыграло доверие в их отношениях, которое успело заметно окрепнуть за время, прошедшее с момента знакомства. Она была права, чужие тайны и впрямь приковывают к себе.
Разумеется, Винки очень удивилась, когда странный и нелюдимый хозяин появился неподалеку от дома с бессознательной девушкой на руках, но тотчас же пришла в себя, услышав, что это не пленница, а гостья, которой всего лишь нужен отдых. Убедив эльфийку в том, что способен справиться со всеми сложностями самостоятельно, Гарри положил Эмму на кровать в своей спальне и выставил некоторые ограничения на защиту дома (исключительно в качестве меры предосторожности), прежде чем оставил ее отдыхать в компании сигнальных чар.
Спустившись в подвал, он всего за полчаса навел там порядок, в очередной раз не придя к внятному решению относительно Руквуда. Последний из пожирателей смерти ближнего круга по-прежнему находился в глубоком магическом сне, а ценность его знаний, как это ни печально, стремилась к нулю — часть памяти была скрыта за клятвой, которую дают все невыразимцы, а в остальном он не знал ничего необычайно ценного. Разумеется, можно было разыграть что-то с его внезапным появлением — вычистить память и выкинуть посреди Косого переулка, например, или вручить прямо в руки Волдеморту, но… Гарри чувствовал, что время игр кончилось.
Безликий превратился в опасный инструмент, использование которого могло привести к абсолютной катастрофе. И дело было не в опасениях, высказанных Эммой — стенания чистокровных и гипотетическая кровная вражда Поттера волновали в куда меньшей степени, чем то, что могли бы сделать с образом Безликого без его участия. Маскарад, продлившийся чуть больше года, подходил к концу.