Вздохнув в последний раз и полностью открыв себя для окружающих его звуков, он шагнул прямо за вуаль.
Смерть придет и найдет
тело, чья гладь визит
смерти, точно приход
женщины, отразит.
Это абсурд, вранье:
череп, скелет, коса.
«Смерть придет, у нее
будут твои глаза».
И. Бродский. Натюрморт
Вокруг стояла практически осязаемая белая дымка.
Бегло осмотрев себя, Гарри вдруг понял, что с ним самим, в общем-то, ничего не произошло. По крайней мере, ничего серьезного. Разве что мантия приобрела серовато-синий оттенок и явно больше не работала. Да и руки выглядели как-то иначе… Не осталось ни язв, ни струпьев, даже ногти вернулись, как и здоровый оттенок кожи.
Оглядевшись и попытавшись сотворить пару заклятий, он начал осознавать положение. Повторяется Запретный лес. Видимо, таков уж его пропускной пункт. Правда, на этот раз в голове нет крестража, который позволил бы вернуться назад. Да и Дамблдора не видать.
Вопреки его мыслям, дымка стала превращаться отнюдь не в Кингс-Кросс. Она приобретала очертания дома — дома №4 на Тисовой улице.
Пожалуй, это пока было единственным отличием от того, что было в прошлый раз. Тем не менее, ждать смысла не было, и Гарри пошел по тропинке, ведущей к входной двери, чувствуя, как странный туман расступается перед ним, открывая словно выцветшие очертания сада, за которым он многие годы ухаживал.
Подойдя к крыльцу, он собрался уже было потянуть за ручку, как вдруг его словно по волшебству начало разворачивать к месту появления. Из тумана выплыла красивая девушка в необычном темно-синем саване. Губы резко выделялись черным пятном на бледном лице, а глаза были такого необычного зеленого оттенка… Он вдруг понял, что уже видел их, видел у собственного отражения.
Поттер сглотнул внезапно образовавшийся в горле комок, за долю секунды осознавая, кто перед ним. Да уж, и как он докатился до жизни, кхм, смерти такой…
— Ну, здравствуй, Гарри. Уже третий раз я касаюсь нити твоей судьбы… Знаешь ли, необычно для смертного. Даже для смертного, который, — она кивнула на мантию-невидимку, которая по-прежнему была на Гарри, но уже не скрывала его. Материал словно потускнел, превратившись в обычную ткань. — собрал все мои дары.
— Я… я… — Гарри не знал, что сказать. Он понимал, кто перед ним, но что можно сказать, находясь перед Смертью?
— Ничего, не бойся. В конце концов, я же тебя не съем. — она улыбнулась, обнажив белоснежные ровные зубы, и Гарри словно отпустило от гипноза.
Посмотрев на нее, он все же решился:
— Вы Смерть, верно? И что мы здесь делаем?
— Верно, Гарри. Дела наши здесь… Кое-что пошло не так из-за твоей смерти, понимаешь?