— Разумеется, — хмыкнул Гарри, — главное — успеть к дележке пирога, не так ли?
— Нет, Гарри, это не совсем справедливая оценка. Ты забываешь о том, как люди относились к вейлам на протяжении тысяч лет. Думаешь, через это легко перешагнуть, доверившись союзу Борра и Поттера?
— Само собой, все до безумия сложно, когда речь идет о необходимости действовать, — улыбнувшись, закатил глаза юноша и медленно пошел в сторону двери, ведущей в коридор. — До встречи, Арманда.
***
Вынырнув из омута памяти, Николас сразу же почесал затылок. Выждав несколько секунд, он вернулся к Поттеру, который все еще сидел за столом и активно уничтожал третью по счету порцию супа с морепродуктами. Присев напротив, Фламель подпер рукой щеку и посмотрел на юношу своим фирменным недовольным взглядом:
— Когда я сказал, что мне нравится твой подход к гордыне, я не имел в виду откровенную грубость. Мягкость порой незаменима, как ни крути. И ты ошибся, когда решил сорваться.
— Арманда меня раздражает, — без обиняков заявил Гарри, — так что пусть катится к чертям. Справимся и без них. Магический огонь вейл — это приятный бонус, но незаменимым его не назвать. Более того, я подумал тут на досуге и понял, что шутки о французах не просто так появились.
— Гарри, даже с такими… ситуативными союзниками вежливость не повредит.
— Ага, но все равно пусть катится к чертям, — Гарри зацепил ложкой сразу две креветки. — Я делал все это не ради нее, и мы уничтожали туманный мираж не ради нее.
— Ты прав.
— Следовательно, она ничего нам не должна, а мы ничего не должны ей. Вот пусть и катится к чертям, — в третий раз повторил Гарри, пережевывая мидию. — Ник, если мы продолжим тренировки в таком темпе, то я умру к сентябрю, и Дамблдор будет громко ругаться.
— Пусть катится к чертям, — фыркнул Фламель, и оба волшебника рассмеялись. — Ритуалы, через которые ты прошел, позволят тебе раскрыть твой потенциал, но для этого нужно пахать, Гарри. Теперь время у тебя будет только на сон, душ и четыре перекуса. С сентября наше с тобой обучение на какое-то время перейдет в теоретическую плоскость, но за оставшиеся три недели я выжму из тебя все, что только возможно.
Николас никогда не считал себя по-настоящему боевым магом. Ни шестьсот лет назад, ни сейчас, несмотря на постоянно меняющиеся обстоятельства. Он всегда стремился к независимости, но так и не смог прийти к ней, хоть и приложил для этого существенные, непомерные усилия. Он все равно остался пешкой в играх судьбы, и эликсир ничего не изменил.
Правила одинаковы для всех, вне зависимости от продолжительности жизни.