В отличие от Сириуса, никто не мог сказать наверняка, когда Боунс вернется домой, и оттого ей пришлось-таки искупаться. Впрочем, несколькими отточенными жестами Фламель выловил взбодрившуюся от внезапных прыжков женщину, высушил ее, а потом кратко объяснил причины появления защиты.
Боунс выслушала рассказ о Дамблдоре с куда меньшим энтузиазмом, чем рассчитывал Николас, и практически сразу поддержала Поттера в его тезисе «старика нужно было прибить», но Фламель все равно продолжил стоять на своем. Выяснилось, что Амелия провела целый день наедине с Августой Лонгботтом, и та без каких-либо колебаний не только согласилась присоединиться к формирующейся коалиции, но и высказала весьма конкретное желание встретиться с Гарри, влияние которого на ее внука пожилая женщина сочла неоценимым.
Убедившись в том, что защита стабильна, и все присутствующие внесены в список тех, кто может попасть внутрь, Поттер собрался было вернуться на Корсику, но Фламель предложил Сириусу и Амелии отправиться вместе с ними. Парочку долго уговаривать не пришлось, и уже спустя пару минут Поттер топал вслед за ними по магическому лесу, выслушивая безостановочный поток вопросов, которыми новоприбывшие гости заваливали довольного хозяина.
Пожалуй, это тоже можно было назвать своеобразным… влиянием. Гарри замечал, как на него влияет его окружение, и Фламель тоже стал жертвой социальных связей. Пригласив в свой дом Поттера, алхимик открыл ящик Пандоры, и спустя несколько месяцев за увеличенным кухонным столом, выставленным наружу, собрались уже целых шесть человек: Перенелль и Николас, Эмма и Гарри, Сириус и Амелия.
День нельзя было назвать праздничным. Последние несколько недель превратились в одну сложную затянутую переговорную рутину, квинтэссенцией которой стал скандал с Дамблдором, но… было что-то парадоксально позитивное в этом позднем ужине. Все они знали, что в воскресенье спокойная жизнь канет в небытие, и в то же время со смехом наблюдали за тем, как превратившийся в пса Сириус катает на спине пухлую шарообразную белку.
Эмма открыла глаза одновременно с рассветом, но вовсе не из-за того, что луч света достиг кровати, перепрыгнув через белый подоконник. Скривившись, девушка зажмурилась и еще крепче прижалась к сопящему Поттеру, который явно спал без задних ног, хоть и привык вставать рано. Мерно вздымающаяся грудь под ухом и размеренный гул медленно бьющегося сердца успокаивали лежащую на парне Эмму, несмотря на то, что голод потихоньку подбирался к той самой черте, после которой разум обязательно превратится во что-то вязкое.