— Наверняка речь о разрушителях заклятий, — предположил Валье. — Едва ли у гоблинов есть, что предложить, помимо своих лучших кадров.
Стоило вампиру закончить фразу, как он снова мельком глянул на молчащего Поттера, который перешел от осмотра кабинета к задумчивому наблюдению за хозяином замка. Это можно было бы назвать неловким молчанием, но почему-то у Синграха было впечатление, что юноша чувствует себя в полной мере комфортно, несмотря на, казалось бы, не слишком привычную обстановку.
— Что ж, — Фелицио, улыбнувшись, развел руками, переглянувшись перед этим с вампиром, который легким, практически незаметным кивком указал на Поттера, — спасибо, что согласился встретиться, Гарри. Могу я называть тебя по имени или…
— Как будет удобнее, — Поттер пожал плечами. Обращение на «ты» никоим образом не задевало его и лишь облегчало процесс разговора, избавляя всех участников от необходимости придерживаться разных норм.
— Огромное спасибо, что ты прибыл сегодня сюда, — и вновь улыбка. Кажется, вполне искренняя, хотя Гарри никогда не был полностью уверен в чем-то, что не мог проверить с помощью окклюменции. — С учетом того, что ночью произошел очередной сдвиг литосферных плит, обсуждение общей стратегии действий стало еще более важным делом.
— Верхет ходит на аукционы, — Гарри тут же перешел к делу, прерывая желавшего сказать что-то вампира.
— Мистер Верхет бывал на моих аукционах, да, — осторожно подтвердил Борра. — Тем не менее, после произошедшего в пригороде Парижа с ним невозможно связаться, и теперь вариант решения многих наших проблем, который ты, Гарри, собирался предложить, уже не актуален. Тем не менее, я бы не одобрил его в любом случае. На кону стоит репутация не только моего рода, но и мероприятия, которое может в будущем превратиться в нейтральную и безопасную площадку для ведения переговоров.
— Переговоров? — Гарри хмыкнул. — Кажется, мы с вами по-разному воспринимаем происходящее. Верхет и Волдеморт — это не какая-то легитимная политическая сила, с интересами которой стоит считаться. Это террористы и мясники, любые договоры с которыми не стоят пергамента, на котором будут написаны. Более того, сам факт переговоров с ними — это уже признание поражения.
— Теперь это уже не так важно, — вмешался Синграх, понимая, что юношеский максимализм юноши, ни разу не участвовавшего в настоящем сражении, сейчас серьезно давит на рациональное восприятие мира, искажая его и подгоняя под принципы. — Геллан Верхет не будет ни с кем договариваться, пока он знает, что находится в безопасности и может давить дальше. Единственное, что выбивается из этой складной картины — это атака в Сен-Дени.