Гарри словно забыл о необходимости дышать, пока с жаждой впитывал каждое слово удивительного рассказа.
— Вот он, Хранитель, — Фламель встал с кресла и подошел к одной из полок, снимая с нее стеклянную пирамидку, на которой явно когда-то были руны, сейчас словно стертые с помощью наждачной бумаги. — Марьям отказалась от эликсира и скончалась в апреле, оставив его мне в качестве напоминания. Теперь это всего лишь пирамидка из гоблинского стекла, не более того.
— Соболезную, — прошептал Поттер.
— Ты сказал, что не боишься смерти, — продолжил Фламель, кивком отреагировав на соболезнования, — и я сказал, что не спорю с этим, ведь Марьям почувствовала, что ты виделся со Смертью в ночь на первое января.
Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Ему даже послышалось, словно чей-то женский голос ненавязчиво что-то нашептывает ему на ухо, но этот морок исчез, как только Фламель вернулся в кресло.
— Я не буду тебя ни о чем спрашивать, потому что не хочу ничего знать, — пожал плечами алхимик. — В конце концов, для Певерелла встреча со Смертью — это дело обыденное, разве нет?
— Честно говоря, сомневаюсь, — прошептал в ответ Гарри.
Фламель рассмеялся, да так заразительно, что сам Поттер улыбнулся, наблюдая за тем, как алхимик держится за живот, чтобы сдержать хохот. Николасу потребовалось не меньше минуты, чтобы вновь обрести спокойствие.
— Теперь ты все знаешь, — вздохнул он с улыбкой, — никаких лишних тайн. Ну, что ты думаешь насчет всего этого?
— Думаю, что нужно прочитать что-нибудь о медиумах, — ответил Гарри. — А рождались ли еще люди с такими же способностями?
— Насколько я знаю, нет, — Фламель покачал головой. — Марьям наверняка почувствовала бы другого медиума схожего уровня, да и слухи расходятся быстро. Я не могу гарантировать, сам понимаешь, но все же.
— Чувствую потребность в срочной смене темы, — пробормотал Поттер, на что Фламель лишь улыбнулся уголками губ.
— Ты уже придумал, как разыграть карту с вейлами? — вернулся к обсуждению насущных проблем алхимик.
— Не-а, — скривился юноша, — все зависит от того, что будет с девушками.
— Ничего хорошего, — сразу же отозвался Фламель, — есть вещи, которые мы не в силах исправить.
— Один человек как-то раз сказал мне, что отсутствие моральных принципов — это неоспоримое эволюционное преимущество, — вздохнул Гарри, смотря на висящее в воздухе черное зеркало.
— И ты с ним согласился?
— Нет, начал спорить, — фыркнул Гарри, вспоминая «оспаривание неоспоримого», как тогда назвал эту странную дискуссию Слэро. Конечно, никто никому ничего не доказал, но подбирать аргументы из фильмов про различных героев было до безумия весело. — И до сих пор считаю, что переспорил, хотя однозначного вердикта не было.