— Веришь или нет, но… за шесть столетий мы с Ником не смогли найти ни одного толкового сонника, — хмыкнула Пенни. — Что тебе приснилось?
— Как раз это я и хотела бы выяснить, — пробормотала Валье, вытаскивая из лежащего на тумбе подсумка еще один расписанный цветными рунами мелок. — То есть, я помню какие-то детали, но не всю картину целиком.
— А хочешь ли ты знать, как она выглядела? — с нажимом спросила Перенелль, и Эмма удивленно подняла брови. — Хоть сны и не имеют ничего общего с теми видениями, в которых пророки и медиумы способны разглядеть отражение реальных событий, порой лучше не копать глубже необходимого.
— Э-э-э… — не до конца проснувшейся Эмме оставалось лишь протянуть что-то невразумительное, и Пенни тихо рассмеялась.
— Видения, как и так называемые «вещие сны» — это бессознательная ментальная атака, направленная на собственный разум, — объяснила Перенелль. — Мне довелось в свое время познакомиться с сильнейшим медиумом, который когда-либо рождался в этом мире. Ее звали Марьям, она умерла полгода назад, прожив потрясающую, но вместе с тем ужасную жизнь. Знаешь, что я вынесла из сотен лет нашего с ней общения? Сны — это форма магии, с которой я не желаю иметь ничего общего.
— Я помню всего одну фразу, это все, — тут же замотала головой Эмма. — То есть, там был какой-то туман и потом я услышала, что…
Замерев с открытым ртом, девушка внезапно осознала, что не помнит. Не помнит фразу, которую полдня прокручивала в своей голове, пытаясь представить ее на разных языках и даже в рунной вязи. Покачнувшись, она выронила из руки мелок и посмотрела было вниз, но внезапная вспышка заставила ее зажмуриться.
— Ой-ой-ой! — запричитала Перенелль, когда Тонкс открыла рот и беззвучно закричала. Не прошло и пары секунд, как ее спина выгнулась, а руки внезапно скрестились на груди. Прогремел звук, больше похожий на гром, и Эмму с Пенни отшвырнуло в стороны, разметав по всей комнате свечи, вещи и даже пустые склянки из-под зелий.
Охнув, Эмма перевернулась на живот и медленно поднялась на ноги, боковым зрением замечая какое-то движение в районе кровати. Подобравшись поближе к Перенелль, она помогла подняться женщине, уже приступившей к ощупыванию внушительной шишки на затылке, и наконец-то вгляделась во тьму.
— Люмос, — прошептала Эмма, нащупав волшебную палочку, и магический огонек осветил помещение.
— Г-где я?
Хриплый тихий голос раздался со стороны кровати, и парочка колдомедиков поспешила к Тонкс, сразу осознав, что именно произошло. Выглядела метаморф неважно: все еще безумно худая и бледная, она лежала в прежней позе на вымокшем матрасе, пока в уголках ее глаз собирались серебристые слезы.