Перекусив в первом попавшемся миленьком кафе сладким рулетом из мягких тонких блинчиков, пропитанных ликером, Гарри все же дошел наконец до прохода, который представлял из себя пространственный коридор, спрятанный за видимой только для волшебников дверью на углу здания.
Главная магическая улица Парижа называлась Спрятанное авеню.
Да, на интересное название у французов фантазии не хватило, хотя эта нация когда-то придумала класть в круассан салат из рукколы, казалось бы, дальше топать некуда.
Преодолев пространственный переход, во время которого блины в желудке Гарри совершили тройное сальто с переворотом и жестким приземлением, он наконец вышел на магическую сторону Парижа.
Выглядело Спрятанное авеню… миленько. Наверное, иного слова и не подобрать. Теперь Гарри понимал, откуда у студенток Шармбатона была их почти что комичная легкость и очаровательность — черт возьми, когда главная магическая улица двухмиллионной столицы страны выглядит словно реклама кукольных домиков, вопросы отпадают сами собой.
И не сказать, что здесь было что-то противное или вырвиглазное, нет, даже совсем наоборот — пастельные тона, опрятные исторические здания, с помощью магии сохраненные в надлежащем виде, огромное количество вывесок с рукописными названиями, летающие над самой улочкой волшебные бумажные птички — все вокруг настраивало на какой-то позитивно-детский лад.
Ни в какое сравнение ни с мрачноватой Англией, ни с деловой Швейцарией, ни уж тем более с шумным и людным Китаем это место не шло. О Нью-Йорке и говорить нечего — в их магический квартал изначально проникла индустриализация, сделав его уникальным даже на фоне остальных, казалось бы, весьма необычных магических мест.
Тем не менее, Гарри медленным шагом пошел по улице, чувствуя, как повсеместные разговоры на французском потихоньку перегружают его мозг — поход внезапно превратился в своеобразный стресс-тест для усвоенного с помощью зелья языка. И этот самый язык в таком объеме пока что воспринимался немного странно, словно его понимание происходило немного быстрее, чем мозг успевал обработать непосредственно смысл фразы. Какая-то рассинхронизация между обдумыванием и осознанием, что явно не способствовало общему пониманию.
Впрочем, несмотря на неприятные ощущения, это был хороший опыт и отгораживаться от него не стоило — мозгу будет легче адаптироваться непосредственно к «уличному» звучанию языка и реагировать на него более естественно.
Планов хватало с лихвой — помимо парикмахерской, где Гарри сделали бы хоть немного похожим на человека (метаморфизм все же не сделал из него стилиста), ему также предстоял визит в «салон красоты», а если серьезно, то в магическую косметическую клинику. Зачем? Все просто — ему необходимо было поправить зубы. В родном мире его прижало в двадцать лет, и тогда пришлось разбираться в Св.Мунго, где ему и сказали, что надо было делать раньше и в Париже. Ему предстояло поправить прикус, удалить зачатки зубов мудрости и выровнять все остальные, пока не стало поздно. Да и пальцы с ногтями хотелось привести в порядок — после всех тех заготовок ингредиентов и варки зелий, что случились за последние два месяца, стандартные бытовые заклинания помогать перестали — нужна была тяжелая артиллерия.