Не то чтобы это сильно что-то меняло, но Гарри подозревал, что смерть отца на сына не повлияет. Лишившись главы, род Крэббов просто попадет в еще большую зависимость от Люциуса, а тот же, потеряв конкурента в лице Нотта, явно не станет просиживать штаны и упускать из рук возможность захапать те рычаги давления, что успел создать Нотт. В любом случае, даже такая перетряска — это благо, ведь она дает время на потенциальную перегруппировку, если Реддл все-таки умудрится возродиться, чего Гарри допускать не собирался.
А вот, кстати, и Гермиона. Вышла из стены-барьера и сразу же направилась к стоящей неподалеку Падме. Это хорошо, что здесь она попала на Когтевран. Как бы Гарри ни был благодарен своей Гермионе за помощь, оказанную в Хогвартсе и вне его, Гриффиндор сгубил ее, взрастив худшие черты характера и раздув их до какого-то абсурдного уровня. Когтевран же, судя по обрывкам памяти и летней переписке, наоборот смог перенести ее самолюбие и эгоизм в плоскость здоровой конкуренции, что явно помогло с социализацией. По крайней мере, Гарри не испытывал угрызений совести из-за того, что ей придется остаться в неведении относительно его деятельности. Мимо поезда пробежал Колин Криви, под руку таща за собой родителей и Денниса. В его мире оба брата погибли в Битве за Хогвартс, хотя были, в общем-то, неплохими ребятами с хорошим потенциалом.
Появление Малфоев ознаменовалось тем, что компашка слизеринцев замолчала и практически синхронно повернулась в сторону части станции, отведенной под магические переносы. Вышедшая оттуда семейка выглядела как обычно. Ну, обычно для этого мира, потому что для Гарри наличие у Драко сестры все еще было в диковинку. Традиционное пафосное прощание, и вот, родители удалились, хотя Гарри успел заметить, что Люциус если не нервничал, то явно крепко о чем-то задумался. Неудивительно, учитывая то, что случилось на Чемпионате. Отпрыски же, вопреки ожиданиям Гарри, сразу разбежались в разные стороны — Драко направился к своим прилипалам, а его сестра, судя по всему, отправилась на поиски своего круга общения.
В этот момент дверь в купе открылась и в проходе появилось пухловатое лицо Невилла, на котором, словно маска, застыло извиняющееся выражение.
— Привет, сюда можно?
— Да, конечно, Нев, садись, — Гарри приветливо улыбнулся и принял сидячее положение.
— Спасибо… — Глаза Невилла округлились. — Гарри?
— А кто еще?
— Ого… — Невилл осмотрел парня с ног до головы. — Я, наверное, буду не первым, но ты очень изменился.
— Есть такое, Нев, — Гарри хохотнул. — да не стой ты, проходи.