На самом деле, исчезновение Гарри из школьной жизни мало на что повлияло. По крайней мере, Лонгботтом не видел серьезных отличий. То, что стало нормой для школы в первый день ноября, просто постепенно разрасталось и приобретало какие-то немного гротескные масштабы.
Рон, забросив идею об отборе в команду по квиддичу, ходил по коридорам и с гордым видом повторял, словно мантру, свою огромную и не слишком складную речь: насколько он ошибался в бывшем друге, какой змеёй тот оказался, что Гарри Поттер променял дружбу на славу и прочие бредни.
И, стоит заметить, аудитория у этой чуши все время имелась, хотя четыре дня одних и тех же речей успели наскучить даже гриффиндорцам.
Имя Поттера в школе стало чем-то оскорбительным, Малфой пытался подлить масла в огонь со своими значками, студенты безрезультатно искали вход в апартаменты чемпиона, а тотализатор, созданный братьями Уизли, активно принимал ставки на турнир. Большинство, разумеется, ставили на полный провал Поттера уже в первом туре.
Да и с чего бы ему проходить дальше? Он, конечно, подкачался и физически выглядит неплохо, но всё ещё остается четверокурсником, причём довольно посредственным, судя по отметкам.
Близнецы Уизли хоть и сомневались в том, что Гарри бросил в кубок своё имя, ничего делать не собирались. Деньги есть деньги, и раз уж им несут галлеоны на проигрыш Гарри Поттера, то почему бы их не принять? Тем более, что они-то как раз были уверены, что уж кто-кто, а Гарри точно не провалится, а потому ставки выглядели как неплохой шанс преумножить капитал.
Итак, пятое ноября, завтрак.
Невилл молча ест, пока в Большом зале кипит жизнь. Студенты шумят, обсуждая последние новости и грядущие товарищеские матчи по квиддичу, профессора тихо шепчутся о своем, за столом Слизерина выделяется хмурое лицо Драко Малфоя. На нем почему-то нет значка, как и на слизеринцах в целом. Теперь их носят только пуффендуйцы, некоторые когтевранцы и почти половина гриффиндорцев. Да уж, хороши львы, принципы факультета были забыты прямо-таки непозволительно быстро.
Невилл уже почти закончил со своей тарелкой и собрался было уходить, как вдруг двери в большой зал открылись, и в помещение вошла целая делегация магов во главе с директором школы, за которым стройным рядком вышагивали Амелия Боунс, Барти Крауч, представители Франции и Болгарии в рядах МКМ, отвечавшие за соглашение о проведении турнира, а также Людо Бэгмен, с лучезарной улыбкой замыкающий эту пафосную процессию.
Подойдя к преподавательскому столу, Дамблдор наклонился к Макгонагалл и прошептал той что-то на ухо, после чего заместитель директора встала и засеменила быстрым шагом к столам факультетов.