— Я… — начал было Яксли, но тут же осекся. — Нет, нет, не слышал.
Хруст. Хруст. Хруст.
— У тебя так скоро пальцы закончатся, друг мой, — прокомментировал Гарри.
— Пошел ты… — прошипел Яксли, переводя дыхание.
Хруст.
— Я ничего больше не скажу! — истерично воскликнул Яксли, на чьем лице проступили красные пятна, а на лбу забилась вена. — Ты просто трус в маске, нападающий на людей со спины, нападающий на безоружных! Посмотрел бы я на твое лицо, будь у меня палочка.
Гарри рассмеялся, откинувшись на спинку стула.
— Это таким дешёвым манипуляциям учили раньше на Слизерине? — сквозь смех пророкотал Гарри. — Корбан, Корбан…
— Кто ты вообще такой? — сплюнув, спросил Яксли. — Я хочу хотя бы знать твое имя, грязнокровный пес.
— Боги, сколько же в тебе ненависти, дружочек, — усмехнулся Гарри и встал со стула, вытягиваясь во весь рост. — Тебе бы помыть рот с мылом, но лучше давай-ка мы тебя немного повоспитываем, а я как раз успею полежать.
Сказав это, Гарри театрально вздохнул и переместился на промятый и протертый старый тряпичный диван, где с относительным удобством расположился, вытянув ноги и уперевшись головой в подлокотник.
Яксли молчал, глядя на это представление.
Гарри поднял руку и щелкнул пальцами.
Надетые на конечности Яксли кандалы, применяемые для сдерживания магии во время судебных заседаний, начали медленно сгибаться, сокращая внутренний диаметр. Постепенно скрип металла перерос в стоны боли, но как только хрустнули кости ног, Яксли уже закричал. Прошло меньше трех минут.
Гарри вновь щелкнул пальцами.
— Итак, готов говорить? И говорить вежливо.
— Пошел… ты…
— Ладно, — просто согласился Гарри. Щелчок — и кандалы продолжили уменьшаться. Что интересно, так это то, как была организована система сдерживания — фактически, несмотря на размеры, кандалы ломали руки и ноги практически целиком и сразу во многих местах, каждую кость словно пропускали через пресс.
Поттер отвлекся всего на мгновение. Увлекся собственной игрой, показным спокойствием и решительностью. Будь он слегка внимательнее, он заметил бы, как в комнате промелькнула тень. Тень настолько гибкая, настолько неестественная, что едва ли ее можно было счесть человеческой.
Пленник корчится от боли, Гарри, закрыв глаза, лежит на диване, а тень тянется к центру комнаты, касается металлических цепей, скрепляющих кандалы на руках и ногах Яксли. Всего на долю секунды в воздухе мелькает рука — не ее тень, а реальная рука. Словно настоящая, словно человеческая, но окрашенная в неестественный черный цвет, граничащий с какой-то бездной. Цвет руки не оставлял сомнений в том, кто решил навестить эту жалкую, полуразрушенную лачугу, укрытую прямо сейчас десятками защитных заклинаний.