***
— Николас, я тебе не разрешаю в это лезть, — сердито пробормотала Перенелль, когда вновь увидела макушку мужа, на минуту выбежавшего из лаборатории.
— Не беспокойся, дорогая, — покачал головой Фламель, — я предусмотрел все риски, на этот раз все пройдет без проблем.
— Риски? Ты никогда не мог разглядеть их даже пост-фактум, не говоря уже о…
— В этот раз я точно все учел!
— В этот раз… — пробормотала Перенелль. — Тебе скоро семьсот лет, а ты собираешься лезть в очередную склоку, где твои интересы не затронуты примерно… никак?
— Лично мои интересы не были затронуты ни в одной из войн, где мне вольно или невольно пришлось принять участие, — пожал плечами Николас. — Я не стану стоять столбом, зная, что могу помочь светлой стороне защитить себя и… помочь изменить к лучшему этот страшный, безумный мирок.
Женщина покачала головой, лопаткой переворачивая оладьи на сковороде. Готовка слегка помогала ей отвлечься от того, в какое безумие был погружен их дом в последние недели.
— Да и потом, — продолжил Николас, — все те ценности, за которые сражается этот парень, близки мне.
— Ты понятия не имеешь, за какие именно ценности он «сражается», — покачала головой его жена. — Пока что все факты, что есть у тебя на руках, свидетельствуют лишь о том, что он жестокий и в общем-то бескомпромиссный убийца, что не слишком-то соотносится с твоей гуманистической доктриной. Сколько людей он уже убил? Десятки? Не многовато ли для миротворца?
— Сколько людей должно быть убито, прежде чем случится что-то хорошее? — печально хмыкнул Фламель. — Никто не может сказать.
— Я не понимаю… — вздохнула Перенелль. — Третье испытание будет только в июне, разве нет?
— И что? — переспросил Николас.
— И то, с чего ты взял, что ситуация эскалируется до войны?
— Не знаю, — пожал плечами Фламель, — просто хочу быть в полной боеготовности, когда она начнется.
— Лучше бы ты и дальше лечил свои несчастные колени, старикашка, — пробормотала Перенелль, перекладывая оладьи на тарелку.
— Четыреста лет ты зовешь меня старикашкой, а я все равно тебя люблю, — хихикнул Фламель, подбираясь к улыбнувшейся жене и обнимая ее. — Честное слово, Пенни, на этот раз никаких ошибок и просчетов. Я приму участие лишь в том случае, если он перестанет справляться.
— Хорошо, — поморщилась Перенелль, — ешь давай, пока горячие.
***
Джо наклонился и протянул руку Поттеру, который уже с минуту лежал на спине, задумчиво рассматривая звездное ночное небо.
— Такое ощущение, будто с каждым днем мои удары все менее… — оборотень нахмурился, не зная, какое слово подобрать.