Если он действительно забрал оттуда часть души одного из самых сильных темных магов столетия, то мог ли осколок души повлиять на него? Возможно, изменить его поведение или…
— Интересный артефакт, — хмыкнул Дамблдор, поднимая с каменного пола медную вазу без крышки.
— А? — отозвался Сириус, покидая тяжелые мысли. — Что?
— Артефакт, говорю, интересный, — старик повернулся к нему, держа в руках вазу. — Узнаешь?
Блэк покачал головой.
— Это Кувшин Ур-Хеку, — объяснил Альбус, — когда-то давным-давно их использовали для того, чтобы долго хранить в них еду и припасы.
— Стазис?
— Чары стазиса были созданы на основе исследований вот этой вот интересной штуки, — ответил Дамблдор. — Жаль, что в этом кувшине, кажется, никакой магии уже не осталось.
— Вы искали… кувшин?
Дамблдор вздохнул и покачал головой, возвращая мертвый артефакт на место.
— Нет, Сириус. Боюсь, здесь нет того, что мне необходимо.
— И вновь никакой конкретики, — прищурился Блэк.
— Без непреложного обета или моей уверенности в твоей ментальной защите? — переспросил Дамблдор. — Прости, но нет. Уж точно не в этот раз.
— Хороши же ваши методы поддержки сторонников, — мрачно фыркнул Сириус. — Хоть что-то в этом мире неизменно — любовь великого Альбуса Дамблдора к смертельно важным секретам. Та странная любовь, из-за которой страдают окружающие, которых вы могли бы спасти, если бы не держали язык за зубами хоть иногда.
— Не в этом случае, — мотнул головой Альбус, прогоняя чувство вины. Действительно, сколько бы людей выжило, если бы он… — Сейчас нас никто не торопит, и я могу заниматься проверкой своих теорий столько времени, сколько потребуется. Сириус…
— Да?
— Беллатриса. Как ты думаешь, была ли она близка к Волдеморту настолько, что он мог бы… оставить ей что-нибудь ценное?
Сириус чудом удержал спокойное выражение на лице. Вот он, вопрос. Выбор был невелик. К сожалению, или же нет, но крестника Сириус ценил намного больше, чем Дамблдора и все, что было связано с Орденом и борьбой против Волдеморта.
— Сомневаюсь, — покачал головой Блэк, — она и тогда была не слишком уравновешенной. Если бы ему требовалось сохранить что-то ценное, он точно выбрал бы кого-то более… адекватного.
— Возможно, ты и прав… — пробормотал Альбус, вспоминая дневник шестнадцатилетнего Тома Реддла. Действительно, Волдеморт ведь отдал часть своей души Люциусу Малфою — скользкому, не слишком преданному, но все же адекватному волшебнику, находящемуся в своем уме. Какова вероятность того, что он мог передать еще один крестраж взрывоопасной Белле? Наверное, не слишком высокая, даже несмотря на ее фанатизм и явную приверженность его взглядам.