Хотя, был ли он преступным? Да, возможно, не слишком приятным, но все же…
Разве весь мир не был таким? Кто-то притворялся, что его руки чисты, а кто-то спокойно принимал это, зарабатывал на этом, использовал отсутствие принципов для обогащения и власти, а не для игры на публику.
— Ты опять утонул в мыслях, дедушка, — послышался мелодичный женский голос и Геллан вынырнул из воспоминаний. По другую сторону стола сидела его внучка Мира, его единственная радость в отрыве от тусклых, обесцвеченных воспоминаний.
— Прости, Мира, — улыбнулся пожилой маг, вновь обращая внимание на доску, где ситуация складывалась не в его пользу. Конечно, до цугцванга оставалось еще несколько ходов, но он казался неизбежным. — В последнее время я много думаю о прошлом. Старею, наверное.
Шестнадцатилетняя девушка улыбнулась, насмешливо смотря на деда своими светло-карими глазами, после чего слегка поморщилась:
— Пора бы уже и постареть, сто один год все-таки.
— Не хорони меня раньше времени, еще сотню точно протяну, — хмыкнул Геллан, делая наконец ход, отодвигающий его неизбежное поражение еще на несколько минут.
— Тебе точно станет скучно, — пробормотала Мира, раздумывая над следующим ходом. — Может, найдем тебе даму? Или собачку?
— Опять твои шуточки… — покачал головой Геллан.
Рождение одного ребенка было его стратегической ошибкой. Геллан давно это понял — еще до того, как его первая и последняя жена умерла. Геллан затянул с женитьбой, а потом затянул и с рождением детей. К сожалению, надежда на лучшее тогда сыграла с ним злую шутку. В результате, когда разразилась последняя «теневая война», где против Верхетов выступил союз из шести родов, его сын и невестка погибли. Невосполнимая утрата, но… у него осталась его маленькая внучка. Мира не была похожа ни на отца, ни на Геллана — она была… светлым пятнышком, которому предстояло в будущем серьезно замарать руки, если только он ничего не предпримет.
— И вовсе не шуточки, ты ведь завидный жених, несмотря на почтенный возраст, — прищурилась Мира, сдвигая ладью на две клетки. — Ага, шах!
Геллан почесал лоб, рассматривая позиции на доске. Поначалу он все делал ради величия рода. Когда-то это слово еще имело смысл для него. Величие… То, что нельзя измерить или понять, лишь почувствовать. В какой-то момент оказалось, что никому нет дела до величия, когда любой чистокровный проходимец стал заявлять о своем великом происхождении.
Тогда в дело пошли параметры, которые можно было пересчитать на бумаге. Речь шла о власти, о деньгах, о влиянии и взглядах, о связях и информации. Вот только… Чем старше становилась Мира, тем понятнее было Геллану, что он делает все это ради внучки. Стабильная власть, безопасное место на вершине и, возможно, ей никогда не придется иметь дело с тем, с чем он имеет.