'И этот шаг… привел Его прямиком в расставленный Богиней фатальный капкан…
'Иными словами, подлинная суть всего этого грандиозного, разыгранного Богиней морока крылась вовсе не в том, чтобы вырыть могилу врагу с помощью «Уникальности» стези «Смерти». Она виртуозно стянула всё внимание божественного пантеона исключительно на эту проблему, заставив их напрочь упустить из виду ту самую, зияющую и смертоносную угрозу, что исходила от «Матери-Земли»…
«Воистину, невообразимая жуть…»
Клейн от всего сердца, тяжело выдохнул. В его картине мира, на фоне столь пугающего, бездонного гения Владычицы Багрянца, даже братья Адам и Амон — при всей их леденящей, первобытной хитрости — безнадежно меркли, уступая как минимум на один порядок.
Сокрушенно покачав головой, юноша силой мысли соткал из пустоты бумагу и перо, размашисто выведя для самого себя одно суровое, железобетонное предостережение:
«Намертво заруби себе на носу: ты всё еще „он“ — заурядный смертный, а отнюдь не „Он“ — заоблачное божество».
Глава 1270 «Визит»
На борту левиафана «Морской бог» Лиавал, Кандис и остальные бойцы разведывательного отряда Города Серебра ютились на откровенно тесных для них стульях. Они с параноидальной бдительностью сверлили взглядами снующих туда-сюда «коротышек».
Спору нет, следопыты кристально ясно осознавали: перед ними самые что ни на есть нормальные, заурядные люди. Как-никак, их собственные исполинские габариты были побочным эффектом выпитых эликсиров. И всё же местная публика, включая того самого самопровозглашенного божественного посланника Даница, казалась им до смешного мелкой. В Городе Серебра любой житель, вынесши за скобки несмышленых юнцов, едва вступив в пору взросления и даже не добравшись до шестой Последовательности, легко вымахивал за метр восемьдесят. Что уж говорить о Потусторонних девятой ступени, среди которых двухметровые гиганты встречались сплошь и рядом.
Мерная, едва уловимая качка палубы вызывала у этих «полугигантов» легкий приступ дурноты, однако недюжинная, звериная выносливость помогла им играючи подавить тошноту. Куда сильнее по нервам бил раскинувшийся за иллюминаторами бескрайний океан, в пучинах которого их судно казалось жалкой, затерянной щепкой. Этот разительный контраст неумолимо будил в душах первобытную тревогу, леденящий мандраж и животный страх — точь-в-точь как во время их самой первой вылазки во мрак, когда каждый шорох сулил внезапный бросок затаившейся во тьме бестии.
В этот самый миг в переоборудованную под столовую каюту вальяжно ввалился Даниц. Окинув взглядом этих скованных паранойей, застывших словно каменные изваяния и облаченных в диковинные лохмотья верзил, корсар расплылся в широкой улыбке: