Чуть погодя небеса в очередной раз наглухо затянуло свинцовыми тучами, но, хвала фортуне, буря так и не разразилась. Вскоре ослепительные лучи солнца прорвали хмурую пелену, щедро залив землю светом.
В глазах Венделла вся эта картина дышала абсолютной, до одури банальной обыденностью, ровно как и всё то, что стряслось с ним с момента ночного прибытия в Утопию. Не жги ему грудь та самая сокрытая за пазухой секретная депеша, он бы ни за какие коврижки не заподозрил этот городок хоть в малейшей чертовщине.
Едва экспресс пришвартовался на следующем, до боли знакомом всем полустанке, Венделл окончательно сбросил свинцовое напряжение. Его виски тотчас заломило от пульсирующей боли — неминуемая расплата за дикое, многочасовое умственное истощение.
Барахтаясь в этой слабости, он еще раз с пулеметной скоростью прокрутил в памяти все перипетии своего недавнего вояжа.
И прямо посреди этого мозгового штурма юноша внезапно, словно от удара током, выпрямился:
Минувшей ночью, прикрываясь банальным походом в уборную, он намертво сжимал в руках кожаный саквояж вкупе с зонтом. С таким багажом он ну никак не походил на заурядного пассажира, выскочившего из вагона по нужде на короткой стоянке!
А тот самый дежурный по станции умудрился в упор не заметить этого кричащего абсурда! Ну или же всё он прекрасно раскусил, вот только, преследуя некие сокрытые, леденящие цели, благоразумно не стал срывать покровы!
Глава 1333 На личном примере
Внезапно мышцы на спине Венделла натянулись как стальные струны, достигнув того предела, когда кажется, что плоть вот-вот разорвется от невыносимого напряжения.
Душу сыщика захлестнула дикая смесь испуга и недоумения, а в голове сумасшедшим вихрем пронеслось сразу несколько гипотез:
'А что, если все обыватели Утопии — лишь жуткие бестии, напялившие на себя человеческие шкуры? В повседневной рутине они кажутся абсолютно нормальными, но стоит им только споткнуться о слепое пятно в логике, как их нечеловеческая суть вылезает наружу, заставляя в упор не замечать вопиющих, зияющих брешей?
Или, быть может, тот дежурный по станции с полуслова раскусил мою ложь, вот только марать руки совершенно не желал? И оттого виртуозно разыграл слепоту, благополучно позволив мне унести ноги? Но какого дьявола ему это понадобилось?
Хм, то, что я потащился в уборную в обнимку с саквояжем, вполне можно списать на параноидальный страх кражи. Однако сам перрон наглухо укрыт навесом, так что нужды суетливо доставать зонт загодя не было от слова совсем. Ко всему прочему, ливень к тому моменту уже давно иссяк…'