Вскоре она благополучно ступила на палубу «Рассвета». Миновав порог капитанской каюты, Королева распахнула створку потайной комнаты, отведенной исключительно под её сокровенную коллекцию.
Беглый взор тут же выхватил из полумрака вереницы детских книжек с картинками, кипы исписанных учебников, бесчисленные платьица и пышные юбки. Здесь же пылились шахматы, правила которых в этом мире ведали лишь единицы, и аккуратные башенки из деревянных кубиков-конструкторов.
Намертво прижавшись спиной к дубовой двери, девушка бессильно осела вниз, тяжело рухнув прямо на голые доски пола.
Запрокинув голову, она устремила остекленевший взгляд на свинцово-хмурое, затянутое тучами небо за иллюминатором. Ухватившись большим и указательным пальцами правой руки за нижнюю губу, она принялась насвистывать. Из её уст полилась переливчатая, тягучая мелодия, щедро пропитанная щемящей тоской, но при этом дарующая душе странный, умиротворяющий покой.
Под эхо этого мотива по щекам Бернадетт, одна за другой, покатились прозрачные капли. Срываясь с лица, они с тихим стуком разбивались о деревянный пол.
Одному богу известно, сколько времени кануло в Лету, прежде чем тишину каюты разорвал глухой, сдавленный комком в горле шепот:
— Папа…
Глава 1307 Встреча
В самом сердце первобытного острова, в недрах усыпальницы «Темного Императора».
Благополучно спровадив Бернадетт, Рассел не стал торопиться с возвращением в объятия беспробудного сна. Медленно вскинув голову, монарх в очередной раз устремил тяжелый взгляд в бесконечную, заоблачную высь.
Восседающий над серой мглой Клейн беззвучно, тяжело вздохнул. Отложив в сторону «Звездный Жезл», юноша небрежным жестом приманил к себе бумажного человечка и слегка встряхнул его.
Под звонкий хлопок фигурка начала стремительно, на глазах наливаться плотностью и раздуваться, после чего рыбкой нырнула прямиком в полупрозрачный водоворот, сотканный из призрачных мистических символов подле почетного кресла «Шута».
И пускай Бернадетт уже была переброшена на самые задворки первобытного острова, наглухо обрубив Клейну возможность подглядывать за нутром усыпальницы «Темного Императора» сквозь пульсирующую световую точку её молитвы, сыщик всё равно мог поддерживать худо-бедный канал связи с великим императором, оседлав тот самый сакральный символ «Шута», что уже успел намертво впитаться в силуэт Рассела.
Пронзив медленно вращающуюся воронку, бумажный человечек благополучно материализовался в окутанных густым полумраком чертогах усыпальницы, где источник тусклого света оставался загадкой, и обернулся человеком прямо перед центральным, монументальным помостом.