Спустя какую-то жалкую секунду-другую леденящая хватка проклятия спала. Синюшная лапа мгновенно вернула себе первобытную, пулеметную прыть. Стрелой вырвавшись из плена персиковой рощи, тварь с размаху влетела прямиком в выставленную картину.
Холст зашелся в судорожной дрожи, и хтоническая бестия, прорвав иллюзорную гладь, с концами провалилась в недра ловушки.
Душу Форс затопил бьющий через край восторг. Не раздумывая ни мгновения, девушка вновь глухим шепотом зачеканила заклинание, наглухо захлопнув внешнюю печать «Дьявольской картины».
«Хвала небесам, что этот полубог за века заточения окончательно слетел с катушек, растеряв последние крохи рассудка и превратившись в безмозглую, одержимую первобытным безумием тварь… Одному богу известно, не обрушится ли на меня инфернальный зов мистера „Дверь“ сразу же, как только я проглочу зелье…» — Форс, чьи нервы всё еще были натянуты как стальные струны, сноровисто выудила флакон с эликсиром «Мастера тайн» и одним махом опрокинула его в глотку.
Глава 1294 Диалог
«Если бы та полубожественная тварь сама не влетела в „Дьявольскую картину“, мне бы пришлось выуживать из пор истории фантом господина „Мира“… Э-э, интересно, считается ли это прямым привлечением подмоги ангельского эшелона?» — Форс, предаваясь этим размышлениям, залпом осушила зелье.
Это варево обрушилось на неё словно ледяная вода, способная мгновенно обморозить нутро. Везде, где прокатывалась жидкость, любые чувства бесследно испарялись, оставляя нетронутым лишь еще не успевший окоченеть рассудок.
Когда человек замерзает до полусмерти, его неизбежно накрывают галлюцинации. Вот и перед глазами писательницы в мгновение ока развернулось бескрайнее ночное небо, где мириады ослепительных звезд сплетались в иллюзорную, сказочную реку.
Следом на её собственной коже начали проступать мерцающие искры, будто это звездное сияние брало исток прямо из её плоти.
Каждая крупица этого первозданного света нащупывала незримые нити связи с различными светилами на небосводе. Вторя их далекому мерцанию, эти искры судорожно извивались и гротескно копошились, словно рой червей, прорывающийся сквозь кожу наружу, отчаянно силясь слиться с той усыпанной бриллиантовой крошкой галактикой.
Каждая такая искра утаскивала за собой крошечный ломоть плоти и крупицу сознания, уподобившись отбившемуся от рук, обезумевшему двойнику.
Мысли Форс молниеносно смешались в дикий, бурлящий хаос. Разум заволокло мутной пеленой, и девушка практически напрочь лишилась возможности хоть как-то противиться этому гибельному расщеплению.