Его фигура с пугающей скоростью подернулась призрачной дымкой, словно окончательно испаряясь из ткани этой реальности. На железно-черном престоле остался лишь эфемерный, едва уловимый след былого величия.
Рассел Густав благополучно вернулся в объятия вечного, беспробудного сна.
Глава 1309 Наставничество на дому
Левиафан «Рассвет», заложив три круга вокруг того самого первобытного острова, наконец-то взял курс на горизонт, наглухо затянутый штормовыми тучами.
Бернадетт медленно, с тяжелым сердцем отвела взгляд от удаляющейся суши, устремив взор на парящую в полувоздухе «Диадему Мудреца».
Будучи «Мастером Пророчеств», она кристально ясно лицезрела шанс на возвышение. Девушка железобетонно осознавала: таинство благополучно завершено, а катастрофа, в которую были втянуты силы заоблачного эшелона, предотвращена.
Вот только ценой за этот триумф стала необходимость собственными руками наглухо запечатать родного отца. Того самого человека, по которому она отчаянно тосковала и чьи следы рыла носом землю больше сотни лет.
— Воистину, какая блестящая, едкая ирония судьбы… — едва слышно, словно про себя, прошептала «Королева Мистики», не отрывая глаз от выложенного из бриллиантов вертикального ока.
С того самого дня, как она покинула Интис, её душу грели лишь две заветные мечты. Первая — докопаться до подлинной истины минувших дней, дабы понять, не возвела ли она на отца напраслину. И вторая — пройти по Его следам, воочию узреть пережитое Им и выпытать, теплится ли хоть призрачный шанс на Его воскрешение.
Первый пункт уже благополучно воплотился в жизнь: суровая правда гласила, что она и впрямь жестоко, несправедливо осудила Рассела. Это кристальное осознание смыло с души свинцовую тяжесть и горечь, выжгло былую ненависть без остатка, вот только взамен её сердце затопило обжигающее, невыносимое чувство вины.
Снедаемая этим жгучим стыдом вкупе с вековой, щемящей тоской, она из кожи вон лезла ради второй цели. Увы, финал оказался бесконечно далек от сказочного хэппи-энда.
Не будь на горизонте ни единого проблеска надежды, она бы вряд ли испытала столь сокрушительный душевный надлом. Но ведь спасительный луч уже забрезжил, она стояла с отцом лицом к лицу — и всё ради того, чтобы своими же руками вновь ввергнуть Его в пучину беспробудного сна.
Погрузившись в глухое, звенящее безмолвие на несколько долгих минут, Бернадетт титаническим усилием воли взяла эмоции в узду. Её лазурные глаза, заволоченные было пеленой тоски, вновь обрели первозданную, ледяную ясность.
Отбросив прочь любые колебания, жгучую вину и разъедающую апатию, девушка решительно вскинула правую руку. Из-под её пальцев в воздухе один за другим начали выплетаться искрящиеся звездной пылью древние руны. Этот виртуозный пасс выудил из небытия того самого призрачного посланника, чья верхняя половина походила на человека, а нижняя клубилась ураганом. Забрав у духа часть вспомогательных ингредиентов для эликсира «Мудреца», она изготовилась к таинству.