— А как же Медичи… — сыщик внезапно проникся щемящей жалостью к «Красному Ангелу».
Впрочем, поймав себя на этой мысли, юноша опустил взгляд на торчащий из собственной груди окровавленный деревянный крест-кол и резонно рассудил, что его собственная шкура заслуживает куда большего сочувствия.
Адам же с ледяным, железобетонным спокойствием продолжил:
— То была абсолютно необходимая жертва.
— Как, по-твоему, Ему удалось прокоптить небо в шкуре злого духа столько тысячелетий, так и не угодив под чужие всевидящие взоры?
Клейн погрузился в звенящее молчание на пару секунд, после чего виртуозно сменил тему:
— И ты всерьез намерен продержать меня здесь в таком подвешенном состоянии?
— Ты вполне волен умыть руки и покинуть пределы этого костяного собора прямо сейчас. Вот только Заратул уже несет глухую вахту прямо у порога, и в твоих нынешних, плачевных кондициях тебе светит лишь одна участь — пополнить ряды Его марионеток, — ответил Адам, чье лицо так и не дрогнуло ни единым мускулом.
Клейн благоразумно прикусил язык, с головой уйдя в повторное, скрупулезное препарирование оставшихся строк на второй «Скрижали Богохульства».
…………
Тем временем в водах Туманного моря левиафан «Рассвет» абсолютно бесшумно скользил по мерно вздымающимся, лазурным океанским валам.
Бернадетт резко, словно от удара током, распахнула глаза и рывком села на постели.
Девушка сурово свела брови на переносице. Молниеносно выбросив руку, она подхватила вещицу, что безмятежно покоилась прямо по соседству.
Диковина целиком отливала благородным золотом, а её поверхность была сплошь испещрена вязью не поддающихся осмыслению, первобытных символов. С виду артефакт до боли напоминал миниатюрный чайник.
То был не что иное, как Запечатанный артефакт «0–05» — «Волшебная лампа желаний».
Намертво сжав реликвию в ладонях, Бернадетт низко склонила голову и благоговейно зачеканила сакральный титул:
— Шут, что не принадлежит этой эпохе;
— Таинственный Владыка над серой мглой;
— Король Желтого и Черного, владыка удачи…
Глава 1347 Опора
Над серой мглой, в недрах древнего монументального дворца, подле почетного кресла «Шута».
Одна из пульсирующих световых точек молитвы внезапно раздулась, исторгнув из себя расходящиеся кольца ослепительной ряби.
Это походило на то, словно в наглухо запертой, погруженной во мрак комнате кто-то резким рывком распахнул шторы, позволив режущим лучам солнца ударить прямиком по глазам спящего.
Казалось бы, уже усмиренный водоворот из извивающихся прозрачных червей вновь сорвался в пучину дикого безумия. Гротескный ком забился в конвульсиях, хищно размахивая скользкими, диковинными щупальцами.