Лишь обзаведясь столь железобетонным фундаментом, Он выгрызет себе призрачный шанс бросить вызов Адаму в борьбе за престол «Фантазера» и триумфально воскреснуть во всем Своем первозданном величии.
«На фоне всей этой шизофреничной карусели, методы „Темного Императора“ по возвращению с того света выглядят до одури простыми, рублеными и изящными…» — Клейн едва уловимо кивнул и произнес:
— Точь-в-точь как отношения между «Драконом Фантазий» и «Драконом Кошмаров»?
Адам плавно опустился, усевшись бок о бок с Клейном:
— Истинно так.
— Впрочем, «Дракон Фантазий» и Сам изрядно нахватался леденящей скверны, да еще и вобрал в Свою плоть примеси с чужих стезей. Его рассудок и тело барахтались в весьма плачевном состоянии, отчего отсечь от Себя Ему удалось лишь одного-единственного «Писателя». Попытайся Он выкинуть финт посерьезнее — и неминуемо сорвался бы в бездну потери контроля прямо на месте.
Благоразумно проигнорировав сидящего по соседству Адама, Клейн, всё так же неотрывно сверля взором вторую «Скрижаль Богохульства» прямо по курсу, спросил:
— И в чем же кроется фундаментальная пропасть между этим фокусом и клонами «Мародера»?
— Вскарабкайся Амон на престол «Ошибки», и Он точно так же смог бы играючи наклепать себе как минимум парочку двойников первой Последовательности.
Адам, слегка подавшись вперед, пояснил с бритвенной лаконичностью:
— Клоны и оригинал — это по-прежнему единый, монолитный организм, банально раскиданный по разным координатам.
«Иными словами, „выфантазированный“ мастодонт первой ступени наглухо отсечен от подлинного тела? Его можно смело считать абсолютно автономной, независимой личностью, а пробудить оригинал по зубам лишь через виртуозные ритуалы или специфические медиумы?» — Клейн, глубокомысленно нахмурившись, задал очередной вопрос:
— Ты пробудился в тот самый миг, когда вскарабкался на престол «Фантазера»?
— Отнюдь, — устремив безмятежный взгляд прямо перед собой, мягко отозвался Адам. — Это случилось в час Моей гибели, когда на свет вылупился «Истинный».
Клейн, на долю секунды опешив от такого откровения, с нескрываемой оторопью вопросил:
— И неужто ни одна из заоблачных сущностей не почуяла подвоха?
Ведь прознай пантеон божеств, что Древний бог Солнца уже давным-давно благополучно «воскрес» в теле Адама, летописи Четвертой Эпохи почти стопроцентно свелись бы к тотальной, кровавой облаве на империю Соломона, Орден Сумеречных Отшельников вкупе с династией Амонов.
— Если вынести за скобки «Истинного», которому всё ведомо наверняка, кое-какие смутные подозрения могли закрасться разве что к Ночи, — размеренным, неторопливым баритоном изрек Адам. — Я виртуозно нацепил на Себя личину параноика. Безумца, одержимого маниакальной жаждой воскресить собственного отца прямо в Своей плоти. А уж для Короля Ангелов, шагающего по стезе «Фантазера», разыграть подобный спектакль — пара пустяков.