Благополучно выскользнув из-под этого смертоносного удара Заратула, сыщик пустился в сумасшедший забег по историческому туману. Сверкая пятками, он устремился прямиком к тем самым мертвым мегаполисам эпохи, предшествовавшей Первой.
Тем временем в самой Утопии целая прорва давно сыгравших в ящик марионеток, напрочь лишившись спасительной подпитки от «нитей духовного тела», начала стремительно деградировать. У одних плоть с тошнотворным чавканьем разлагалась на ходу, у других с сухим хрустом отваливались конечности. А некоторые болванчики, поддавшись пагубному влиянию собственных Потусторонних характеристик, претерпели воистину хтонические мутации, переродившись в не поддающихся осмыслению, леденящих кровь монстров.
Кое-кто из них с первобытной яростью сожрал собственную голову, иные скукожились до пульсирующего, сочащегося гноем комка мяса, а кто-то сплошь зарос россыпью безумно вращающихся, налитых кровью глаз…
Клейн, гонимый инстинктом выживания, вскоре ворвался в пределы доисторического полиса, наглухо укрытого серо-белой мглой.
В его картине мира эти руины служили абсолютно железобетонным, неприступным бункером. Как-никак, переступить здешний порог дозволялось исключительно тем, кто сочетал в себе статус «Ученого древности» с кровью реликтовых обывателей древней Земли.
Не растрачивая ни секунды, юноша привычно окинул цепким взором округу. Застыв прямо посреди наслаивающихся друг на друга остовов зданий, он благоговейно преклонил колени, изготовившись вознести истовую мольбу «Богине Вечной Ночи».
Пф-фть!
Оглушительную, звенящую тишину разорвал донельзя тихий, влажный звук. Дышащий седой древностью, щедро вымазанный в запекшейся крови деревянный крест-кол безжалостно прошил спину Клейна, насквозь пронзив его трепещущее сердце.
Сразу же за его спиной стремительно соткался из пустоты человеческий силуэт. Взору предстал леденяще-суровый мужчина, щеголяющий в полувысоком шелковом цилиндре и длинном, непроницаемо-черном плаще.
Герман Воробей.
Зрачки Клейна судорожно, в немом шоке расширились. А этот отбитый наглухо, безумный авантюрист склонился к нему и глухим, вибрирующим баритоном обронил:
«Адам милостиво даровал мне человечность».
Глава 1345 Снова встретились
Клейн резко обернулся, устремив взгляд на этот до боли знакомый, но в то же время чужой силуэт.
Он прокручивал в уме самые разные сценарии нападения на Утопию, однако даже в страшном сне не мог вообразить подобной картины.
Вздумай Амон пустить в ход «паразитирование» на марионетке Германа Воробья, с нынешним статусом Клейна и круглосуточной вахтой «Червей Духа» над «Замком Истока», он бы почти стопроцентно раскусил подвох в ту же секунду. Рискни Заратул перехватить «нити духовного тела» — этот финт укрылся бы от него лишь на жалкий миг, да и то при условии железобетонной поддержки ангелов уровня «Императора Знаний» или «Слуги Сокрытия». Подобной внезапности им было не добиться. И лишь человечность, исподволь дарованная «Зрителем», могла столь виртуозно, дюйм за дюймом пустить корни, не выдавая себя ни единой внешней аномалией.