Следом он задал резонный вопрос:
— Судя по этим выкладкам, «Всеведущий и Всемогущий» безоговорочно правит балом. Следом за ним, на второй строчке, высятся «Повелитель Тайн» и «Сводящий воедино Пространство и Время». А уж все остальные кучкуются на третьем ярусе.
Сыщик выковал этот вердикт, опираясь исключительно на число поглощенных паранормальных стезей, благоразумно вынеся за скобки Внешних божеств.
Адам, не отрывая взора от «Скрижали Богохульства», мягким, умиротворяющим баритоном возразил:
— Отнюдь.
— Количество авторитетов, спору нет, перекликается со статусом и эшелоном, вот только это далеко не всё. Подлинная суть кроется в их уникальной специфике, первобытной мощи и символизме.
— Едва тот самый Первозданный Творец раскололся на части, на absolute-ном пике пантеона «Древних» воцарились «Три Опоры». Первая — это «Господь», «Всеведущий и Всемогущий». Вторая — «Повелитель Тайн», «Король Пространства и Времени». И, наконец, третья — «Матерь Падения», «Исток Зла».
Услышав этот финальный аккорд из уст Адама, Клейн на чистых инстинктах опустил взгляд на свой левый рукав, где надежно пряталось «волшебное зеркало» Арродес.
«Немудрено, что эта стекляшка как-то ляпнула, будто воочию узрела во мне „Опору“ и „Доминирование“…» — на юношу снизошло кристально ясное озарение, и он проникся к словам «Фантазера» еще большим доверием.
В эту самую секунду Адам, ни на йоту не изменив размеренного тона, веско добавил:
— Ныне две первые Опоры прозябают лишь в форме голых сефиротов. А «Матерь Падения», у которой варварски вырвали «Материнский Улей» вкупе с двумя паранормальными стезями, де-факто скатилась до уровня остальных Внешних божеств, сохранив за собой лишь голый символизм «Опоры».
Не торчи в его собственной груди окровавленный деревянный кол, Клейн бы почти стопроцентно решил, что их беседа проходит в донельзя теплой, душевной обстановке. Пару раз его даже накрывало сюрреалистичным мороком, будто они с Адамом — закадычные приятели, вольготно перемывающие косточки оккультным тайнам в ожидании, пока Его отпрыск Амон вернется домой к ужину.
Разумеется, в роли «ужина» здесь выступал сам Клейн… «Надо отдать должное: власть „Зрителей“ исподволь перекраивать чужое восприятие, эмоции и рассудок воистину пугает до дрожи…» — титаническим усилием воли вколачивая в подкорку приказ держать ухо востро, сыщик с легким недоумением подал голос:
— А я-то грешным делом полагал, что статус «Опоры» по зубам лишь таким Внешним божествам, как «Матерь Падения», в чьих руках зажаты два, а то и все три сефирота.