Синхронно с этим черная бестия вскинула голову, устремив тяжелый взгляд к самым сводам усыпальницы.
Казалось, её немигающий взор пронзает насквозь многослойные пласты пространства, времени и густого тумана, дотошно сканируя Замок Истока вкупе с восседающим там Клейном.
У сыщика на чистых инстинктах судорожно дернулось веко.
Он спинным мозгом почуял: эта теневая тварь отнюдь не слепа в отношении таинственных чертогов. Более того, она уже начала исподволь, гротескно искажать саму ткань здешней реальности.
Лицо юноши мгновенно, само собой налилось свинцовой суровостью. На зажатом в его руке «Звездном Жезле» разом, ослепительным аккордом полыхнула целая россыпь разношерстных самоцветов.
Клейн твердо вознамерился пустить в ход «Кражу», дабы умыкнуть у противника нужный паранормальный талант. Лишь этот отчаянный финт даровал ему призрачный шанс обуздать зарвавшуюся бестию.
А чтобы виртуозно взвинтить шансы на триумф в этой краже, он развернул левую ладонь и легонько, с расстановкой постучал по краю изъеденного патиной длинного стола.
Увы, бросок обернулся глухим фиаско. Ему так и не удалось выудить ровным счетом ничего.
Причина крылась в банальном: мишень уже давным-давно, играючи выскользнула из-под его прицела.
И это при том, что сама непроницаемо-черная тень по-прежнему маячила на прежнем месте!
Взгляд Клейна вмиг заледенел. В следующую же долю секунды чернильный силуэт молниеносно мелькнул, юркнув прямиком в сокрытое измерение и вплотную подобравшись к Бернадетт.
«Какого дьявола… Эта тварь гротескно исказила мое Истинное Зрение! В итоге я пялился на картинку, отставшую от реальности на секунду, а то и на целых две…» — мысль ослепительной вспышкой пронеслась в голове юноши, благополучно выковав железобетонный вердикт недавней осечке. Не теряя времени, сыщик постановил: кровь из носу надлежит выудить из пор истории фантом Уилла Осептина, дабы Тот обрушил на эту зону Свою сокрушительную «Перезагрузку».
Тем временем намертво лишенная власти над своими Запечатанными артефактами Бернадетт заставила выпростаться у себя за спиной целую россыпь белоснежных, призрачных лебединых перьев.
То была сказочная магия, гордо именуемая «Гадким утенком». Она даровала девушке власть обнажить неполную мифическую форму, при этом титаническим усилием воли удерживая рассудок в кристальной ясности. Лимит этого козыря составлял жалкие пятнадцать секунд, ровно дважды в сутки.
Но именно в этот критический миг её разум вновь зашелся в судорожной лихорадке. Мысли вскипели, с пугающей скоростью скатываясь в пучину первобытного хаоса.