— Мистер Хевен Рамбис тоже нет-нет да и выказывал явные замашки сноба…
Делау, чьи пальцы до этого чинно покоились в замке на животе, переспросил:
— И тебе удалось раскусить этот фасад?
— Лишь мимолетно. Крошечные, едва уловимые детали, — девушка парировала бритвенно-лаконичными фразами.
Председатель издал тяжелый вздох и с легкой улыбкой покачал головой:
— Пагубная отдача этой маски пустила в Рамбисе куда более глубокие корни, чем я мог вообразить. Ко всему прочему, мерзавец виртуозно таил свою гнилую изнанку.
— При таком раскладе его внезапное исчезновение ни на йоту не удивляет меня. Слепая спесь неизбежно застилает глаза, мешая разглядеть капканы под ногами. Она заставляет свысока плевать на тех Потусторонних, чей статус кажется жалким и ничтожным. А подобная беспечность, как водится, почти стопроцентно оборачивается леденящей, фатальной катастрофой.
Одри титаническим усилием воли подавила рвущийся наружу порыв воскресить в памяти кровавую развязку судьбы Рамбиса. Тщательно взвесив слова, она закинула удочку:
— Стало быть, эта семерка личин служит эдаким гротескным усилителем? Раздувая наши эмоции и помыслы до предела, они позволяют воочию узреть грызущие нас изъяны и ювелирно вырезать эту опухоль. Но параллельно они таят в себе и свинцовую отдачу, исподволь, шаг за шагом перекраивая подлинную личность носителя?
Делау едва уловимо, медленно кивнул:
— В домене Разума днем с огнем не сыщешь абсолютно стерильной подмоги извне, не несущей за собой толики яда. Дабы выстоять против этой скверны и не сорваться в пропасть, магу кровь из носу надлежит опираться на несокрушимый, монолитный внутренний стержень.
— Тот факт, что на тебя снизошло это озарение, кристально ясно вопиет о том, что ты шагаешь по единственно верному пути.
Одри уже изготовилась перевести русло беседы и поглубже препарировать парочку оккультных загадок ментальной стези, как вдруг её взгляд выхватил вопиющую аномалию: одна из масок, покоящихся на столешнице, бесследно испарилась!
Девушка на чистых инстинктах вскинула голову, устремив взор на прикрытые церковные врата. Сквозь парадный вход в зал неспешно вышагивал человеческий силуэт.
Незнакомец щеголял в безупречном строгом костюме-тройке, небрежно удерживая в руке полувысокий шелковый цилиндр. А на его лице уже красовалась та самая, исчезнувшая секундой ранее личина.
Рот этой маски гротескно растянулся в зияющей ухмылке, распахивая пасть до самых ушей. Причем челюсти намертво застыли в оскале, словно бестия отчаянно жаждала заглотить целиком и полностью всё, что только попадало в её поле зрения.