Обронив это, юноша даже не стал дожидаться Хибберта. С силой сжав бока скакуна и взмахнув хлыстом, он первым рванул по обратному следу.
Хибберт сурово сдвинул брови, но его лицо тут же вновь разгладилось.
Не став сотрясать воздух лишними причитаниями, аристократ повел сестру, свору гончих и всю свиту лакеев с прислугой в обратный путь, огибая лесную кромку и держа курс на их изначальное пристанище.
Одри покорно, безмолвной тенью следовала позади, так ни словом и не обмолвившись об этой внезапной смене планов.
…………
Глубокая ночь. В недрах одного из поместий в графстве Восточный Честер.
Одри, которая, виртуозно оседлав таланты «Манипулятора», перекроила помыслы обоих братьев и благополучно отвела их от деревни Хедрак, откинула бархатное одеяло. Устроившись в постели, девушка безмятежно провалилась в объятия сна.
Барахтаясь в зыбком, туманном мареве грез, она внезапно резко села.
Цепким взором окинув округу, аристократка выхватила до боли знакомый туалетный столик и дверной проем, ведущий в ванную. Выходит, она по-прежнему находилась в собственных покоях. Вот только за окном нынче не было ни багрового диска луны, ни россыпи звезд — пространство зияло кромешной, непроницаемой тьмой.
«Это отнюдь не материальная реальность…» — Одри в мгновение ока вынесла ледяной вердикт, принявшись скрупулезно препарировать собственное состояние.
Спустя считанные секунды в её голове выковался железобетонный вывод:
Она угодила в сновидение. Причем в сновидение до одури диковинное, нарочито, по собственной воле позволяющее ей сохранить кристальную ясность рассудка.
«Всё-таки началось…» — Одри не испытала ни капли первобытной паники, лишь почувствовала легкий, досадный укол.
Её дневной финт оказался недостаточно виртуозным, и из-за этой бреши чертовщина благополучно добралась до того самого поместья, где осели родители.
Оглядываясь назад, девушка резонно рассудила: ей стоило покорно поплясать под дудку Хибберта и отправиться прямиком в ту самую усадьбу близ Хедрака. А уж там, ювелирно дергая за ниточки, выпроводить братьев обратно, оставшись в глухом одиночестве дожидаться надвигающейся бури.
При таком раскладе, грянь какой-нибудь фатальный форс-мажор, он бы ни на йоту не ударил рикошетом ни по батюшке с матушкой, ни по братьям, ни по львиной доле челяди.
Вот только в те роковые минуты её рассудком безраздельно правила иная максима: ни за какие коврижки не идти на поводу у «насмешки судьбы» и шарахаться от Хедрака десятой дорогой.
И кто бы мог помыслить, что порой, стоит тебе отвернуться от угрозы, как она сама пулей примчится по твою душу.