Эти понятия барахтались на совершенно разных, несопоставимых уровнях!
И вот сегодня некий бродячий, окутанный ореолом тайн «фокусник» взял и рубанул им в лоб: Великий Понтифик Церкви Бога Войны — это самый настоящий, ступающий по земной тверди ангел.
В слова этого джентльмена, воочию явившего им столько чудес, Фил вкупе с товарищами поверили от чистого сердца. Во-первых, он благополучно воплотил их заветные чаяния, проявив завидное дружелюбие. Во-вторых, они резонно рассудили, что их жалкий статус попросту не дотягивает до того, чтобы кто-то стал городить столь изящный морок ради обмана. Для них самих разницы между ангелом и до одури сильным Потусторонним не было никакой — хрен редьки не слаще.
«Подлинная изнанка этого мира бесконечно далека от наших былых представлений…» — в голове Паши вновь ослепительной вспышкой пронеслась её собственная, излюбленная фраза.
А вот мысли Роя поскакали куда дальше.
Он кристально ясно помнил: та самая леди, которую «фокусник» виртуозно выудил прямо из воздуха, заявила, что идет по следу Великого Понтифика. Ко всему прочему, она, судя по всему, обладала правом воочию лицезреть божественные оракулы самой «Богини Вечной Ночи».
Держать на мушке ангела по зубам лишь другому ангелу… А судя по тому, как непринужденно «фокусник» держался в обществе этой мадам, его собственный статус вряд ли сильно уступал… Рой торопливо, на чистых инстинктах отвел взгляд от спины Клейна, до смерти боясь даже мельком посмотреть на него.
Бегло стрельнув глазами по сторонам, он подметил, что Фила, похоже, терзают схожие догадки. На обескровленном, мертвенно-бледном лице парня проступила целая буря непередаваемо сложных эмоций.
Байерс намертво затаил дыхание, и лишь спустя пару долгих секунд выдавил:
— Немудрено, что Белдан накрыла эта не поддающаяся осмыслению, первобытная чертовщина…
— Сейчас не время предаваться философским вздохам. Рвем когти, комендантский час вот-вот вступит в свои права, — с легкой улыбкой, ни на йоту не теряя ледяной невозмутимости, напомнил Клейн.
Паша торопливо бросила еще один взгляд на щит, наглухо вбивая в подкорку весь текст декрета:
«…С восьми вечера до восьми утра строжайше воспрещается передвигаться по улицам и собираться в группы…»
— И куда нам податься? — на одном дыхании выпалила она.
Оказавшись в глухих тисках между комендантским часом и запретом на незаконное проникновение в чужое жилище, им, казалось, не оставалось ничего иного, кроме как покорно подставить шеи под карающий удар.
Клейн издал тихий смешок:
— Запрет наложен лишь на прогулки и сборища на открытом воздухе.