Потом — ничего.
Ничего в том смысле, что я перестаю быть. Тот я, который считает и анализирует, просто отключается. Внутри что-то щёлкает, и чёрная вода заливает всё.
Мне не хочется его ударить. Не хочется сломать ему челюсть, выбить зубы, раздробить переносицу. Всё это подразумевает контакт, усилие, процесс. А мне хочется результата. Чтобы этот человек перестал существовать. Чтобы пространство, которое он занимает в мире, освободилось. Чтобы его запах, его голос, его сальный затылок и его рыхлые пальцы исчезли из реальности, как исчезает текст из окна ввода, когда нажимаешь кнопку делит.
И мне хочется быть этой кнопкой.
Мысль приходит ровная, без эмоциональной нагрузки. Арифметический факт: он жив — плохо, он мёртв — правильно, переменная, которая обеспечивает переход, — я.
Машина уменьшается, и зелёные глаза за задним стеклом исчезают, и когда она скрывается за поворотом, я возвращаюсь в корпус.
Переодеваюсь. Шлем. Ключи от хонды. Перчатки.
Я не думаю, когда выезжаю с парковки и поворачиваю не к дому, а к кольцевой. Не думаю, когда вливаюсь в поток, забитый дачниками и фурами, и ищу в нём серый логан с мятым крылом и трещиной на лобовом. Не думаю, когда нахожу — через семь минут, в левом ряду, за красной девяткой — и встраиваюсь тремя машинами позади, в слепую зону его правого зеркала.
Думает моё тело. Руки переключают передачи, ноги работают тормоз и сцепление, глаза считывают поток. Мозг фиксирует: номер, маршрут, время.
На длинном прямом участке трассы я набираю Рэма. Гудки. Не отвечает. Набираю Милу.
— Мила. У Рэма ключи от моей квартиры. Мне нужно, чтобы вы с ним пришли ко мне. Покормили Пегаса. Миски на кухне, корм на нижней полке. В идеале — переночуйте, не хочу оставлять его одного надолго. Плед и постельное в нижнем ящике комода. У меня дела, вернусь завтра.
Мила молчит три секунды. Потом:
— Ладно. Всё хорошо?
— Да.
— Маратик, если...
— Всё хорошо.
Она не спрашивает больше. Она умеет не спрашивать, когда слышит определённую интонацию, и за это я ей благодарен, потому что если бы она спросила, мне пришлось бы либо соврать, либо сказать правду, а правда звучит так: я еду за машиной человека, которого хочу убить, и у меня нет плана, и мне нужно, чтобы кто-то позаботился о маленьком существе, потому что я не в состоянии.
Дачный кооператив «Рассвет». Покосившиеся заборы, заросшие участки, облупленные дома. Они сворачивают к третьей улице. Я проезжаю мимо, останавливаюсь за перелеском, глушу двигатель. Снимаю шлем. Пешком возвращаюсь, нахожу их дом по логану у калитки.